Глава 4. Про припарку мёртвому индейцу

Мы с Вовкой остались на своих местах, а бабке с дедом положили на пол матрас и ещё ватное одеяло для мягкости. Бабка сказала, что если будет один матрас, то это как мертвому припарка.

Я спросил, что значит «припарка мертвому»?

— Это как вас с Вовкой, лупи не лупи, а толку мало, — пояснила бабка.

— А зачем мертвецу припарка? — не удовлетворился ответом Вовка.

— Вот и я говорю. Незачем.

— Тогда зачем? — не унимался Вовка.

— Угомоните кто-нибудь ребёнка, пока я в себе, — попросила бабка.

Мне представилось, как бабка выходит из себя и вот уже две бабки. Я решил до греха не доводить и успокоить Вовку, пока он не наплодил бабок.

— Я тебе потом объясню, — сказал я ему и потянул на кухню, подальше от бабки.

— Вы купаться будете в ванной? — спросила мама — Или под душем?

— Я вообще не понимаю, как в вашем корыте купаться можно. Там даже повернуться негде. Не говоря уж о том, чтобы помыться.

Пока мама выясняла с бабкой вариант принятия ванной, я Вовке решил объяснить про мертвецов и припарки.

— Понимаешь, — говорил я Вовке, — Припарка — это как пар в бане.

— Ну, — согласился Вовка.

— А мертвецам пар без толку.

— А зачем мертвеца в баню? — не понял Вовка.

И тут мне пришла идея, как наглядно показать Вовке припарки и, может быть не совсем для мертвецов, а наоборот, и на живом примере.

— Щас бабка купаться пойдет и я покажу, — сказал я Вовке.

Судя по тому, что бабка с полотенцем через плечо проследовала в ванную, я понял, что вопрос с купанием решен. Следом за бабкой семенил дед.

— Будешь страховать, — пояснила ему бабка.

Мама показала, как включается душ и как регулируется вода, и что шторку надо прикрыть иначе соседей снизу зальём.

Из ванной комнаты доносился шум воды и бабки.

— Теплее крути, — регулировала бабка воду с помощью деда. — Ещё теплее. Да куда ты шпаришь! Холоднее. Теплее.

— Пошли, — позвал я Вовку.

Воспользовавшись тем, что родители разбирают постель, а бабка с дедом в ванной и нас никто не видит, я повел Вовку показывать, как работает припарка.

— Заходи, — позвал я его в туалет, — сливай.

И Вовка слил воду из бочка…

Припарка подействовала незамедлительно. В ванной сначала раздалось «Ох!», потом «Твою ж мать!» и затем «Откручивай назад! Я тебе… ох! Яйца откручу!»

Затем ещё много бранных слов в адрес деда и какая-то возня.

В дополнение к нашей припарке дед, видимо, что-то там ещё напутал и стал крутить не в ту сторону. Это стало понятно по тому, как стала не по-человечески визжать бабка. По сотрясению стен и двери.

Мы с Вовкой вовремя успели сбежать из туалета на кухню и всё дальнейшее действие наблюдали оттуда.

Сразу прибежали мама с папой и стали пытаться открыть дверь, но это не понадобилось. В ту же секунду дверь с треском распахнулась, выломав щеколду, и из ванной вылетел мокрый дед, а следом бабка. Папа с мамой еле успели увернуться от пролетевшего мимо них урагана в виде бабки, краснолицей и замотанной в штору из ванной. В одной руке, как у индейца, у неё была палка, на которой ранее висела штора на манер копья, а в другой, намыленная мочалка, которой она пыталась хлестать деда.

Папа с мамой растерянно посмотрели на нас, как бы спрашивая: «Вы устроили?» Мы недоуменно пожали плечами, как бы отвечая: «Сами не знаем, в чем дело».

В это время, судя по звукам, бабка, видимо, загнала деда в угол.

— Сантехник недокрученный! Я тебя щас докручу! Я ж человеческим голосом просила — откручивай!

— Дык я крутил, — оправдывался дед.

— Я вот щас тебя на палку накручу! — орала бабка. — Сварил меня заживо.

Мама с папой бросились на выручку деду. Мы побежали следом.

Как и предполагалось, бабка как вождь краснокожих загнала деда в угол и поочередно, то тыкала его «копьем», то лупила мочалкой так, что брызги и пена летели в разные стороны. Дед в качестве защиты прикрывался подушкой и парировал бабкины атаки.

— Что случилось? — спросила мама.

— А ты поинтересуйся у водопроводчика! — орала бабка. — Чёрт бы подрал вашу ванну с душем!

Бабка наконец-то перекипела и отстала от деда.

— Неси одежду! И полотенце!

Дед посеменил в ванную комнату, что-то ворча себе под нос. Через минуту он вернулся, неся с собой полотенце и бабкину одежду.

— Я пошел, — заявил он.

— Куда это ты собрался? — удивилась бабка.

— Ну, я хоть мокрый уже весь и в мыле, но я хочу ванну попробовать.

— Смотри, чтоб тебя там в слив не засосало.

Бабка вручила деду шторку с палкой и, перекрестив его, отпустила с богом.

Папа вернул на место душевую штоку и ещё раз показал деду как всем пользоваться. Дед сказал, что он уже учёный и разберётся, где шампунь, а где мыло.

— Что-то долго он там, — начала переживать бабка спустя некоторое время. — Не дай бог, утоп. Пойду посмотрю.

Мы с Вовкой, конечно, понимали, что в ванне утонуть невозможно, но тоже испугались за деда и побежали вслед за бабкой.

— Дед! — бабка постучала в дверь ванной комнаты. — Ты жив там?

— Да что ты говоришь-то такое мам, — мама выглянула из кухни. — Что с ним будет-то в ванной?

— Да знамо что. У вас там как на катке. Я чуть не убилась, а дед на коньках слабо умеет. Дед!

— Открыто! — раздался из ванной довольный голос деда.

Бабка открыла дверь и заглянула внутрь. Дед наслаждался цивилизацией, насколько это было возможно. Выпустив в ванну почти весь флакон шампуня, он лежал в ванной, окутанный шапкой пены. Одна голова торчала на поверхности, на которой пышная шевелюра из пены и огромная борода из неё же.

— Смотри, — восторженным голосом произнёс он. — Я как бог в облаках. И тепло как у него за пазухой. То есть, значит, у меня.

— Тьфу ты. Я думала, чё случилось с тобой, а ты тут с ума просто сошёл. Давай возвращайся в бренный мир. Повелитель мочалок.

— Погоди. Я уже сотворил небо и твердь. Тьму и свет. Воду и рыб. Дело за человеком осталось.

— Если щас же не вылезешь, я тебе сотворю тьму, — предупредила бабка. — Выключу свет и будешь на тверди ночевать. Пять минут у тебя. — и удалилась.

Дед немного поворчал на тему, что не дают ему нормально отдохнуть, но спорить не стал. Сказал, что спать предпочитает всё же на творениях рук людских. То есть на матрасе и подушке. Ровно через пять минут он явился.

— Николай! — позвал он папу. — Может, на сон мы с тобой того. По пять капель?

— Так последние капли на улицу улетели, — напомнил папа.

— Точно, — поник дед и покосился на бабку. — Сотворил себе на беду человека.

— Нечего губы тут втягивать. Готовься ко сну. А не то щас сотворю тебе козью морду.

Прежде чем дед с бабкой улеглись, необходимо было улечься нам с Вовкой. Главное — ничего не забыть, потому что бабка предупредила насчет хождений. Сказала, что если хоть одна нога до утра опустится на пол, то вторая уже не успеет. Потому что первую она вырвет и закинет обратно на кровать. Звучало страшно, но мы с Вовкой понимали, что бабка так шутит. И мама сказала, что шутка не смешная, а бабка предложила нам проверить. Мы решили на всякий случай воздержаться.

— Ну что? Все по местам? — уточнила бабка и выключила свет.

Насчет ограничения передвижения ночью бабка отчасти не шутила. Дело в том, что места в комнате было очень мало, и чтобы положить на пол матрас, надо сначала было закрыть дверь. Ну или спать с открытой дверью. Поэтому если ночью кому вдруг приспичило бы, то пришлось бы вставать всем. Бабке с дедом уж точно. Для того, чтобы отодвинуть матрас и открыть дверь.

— Баб, а ты припарку почувствовала? — поинтересовался Вовка. — Ты прям как Чингачгук выскочила из ванной.

Послышалось, как в темноте дед пытается сдерживать смешок. Затем послышался шлепок. Судя по всему, бабка пояснила деду, что смеяться повода нет.

— Спите уже. Со своим Чук и Геком.

— Чингачгуком, — поправил дед.

— Я смотрю, кому-то весело живётся? Сейчас кто-то с чунга-чангой пойдёт спать на кухню.

— Чингачгуком, — теперь поправил бабку Вовка. — Вождь краснокожих.

— Ох, щас я встану, и кто-то у меня станет вождём красножопых.

Теперь смеялись уже все. Даже бабка не выдержала, а через минуту и родители уже пытались заглянуть в комнату, чтобы выяснить, всё ли у нас в порядке. Наконец-то все успокоились и начали засыпать.

И тут мне приспичило. Вдруг и неожиданно. Как раз в тот момент, когда бабка с дедом явно заснули. Как будто мочевой пузырь захотел проверить. Действительно ли можно оторвать ноги или это просто игра слов. Я не знал, как быть. Если бы было лето, то я скорее всего, решился бы сходить в окно, но была зима.

— Вовка, — прошептал я. — Ты спишь?

— Сплю, — отозвался он так же шепотом.

— Ты не хочешь в туалет?

— Я лучше обоссусь, — признался Вовка, — чем рискну захотеть ночью в туалет.

Тоже, кстати, вариант подумал я, но пытался сообразить, как это сделать менее позорно и более безопасно. Можно, конечно, осторожно встать и попробовать немного приоткрыть дверь. Небольшую щелочку, чтобы можно было протиснуться, но это был риск. И если бабка вдруг проснётся и поймёт, что я встал, то в туалет можно будет уже не спешить.

Я всё же решил рискнуть. Рядом на полу сопели их головы. Темень была такая, что ориентироваться можно было только на ощупь. Я осторожно опустил одну ногу на пол, затем вторую. Вторая нога что-то задела и это что-то, что стояло на полу и почему-то почти под кроватью упало на пол. Я на всякий случай перестал дышать и втянул ноги обратно, но никто даже не пошевелился. Опустив руку вниз, я пошарил по полу. Наткнулся на стакан. Судя по всему, пустой.

Решив, что его послала мне судьба я по-быстрому, в темноте, практически на ощупь, сделал свои дела и поставил его обратно под кровать. Довольный собою и сложившимися обстоятельствами я вернулся обратно. «Утром вылью», — решил я.

— Ты во что там отлил? — поинтересовался Вовка.

— Да, стакан какой-то под кроватью стоял. Давай спать.

Утром бабка с дедом по своей деревенской привычке проснулись раньше нас. Точнее, первой проснулась бабка, а вторым дед. От её тычка. Следом мы с Вовкой, хотя вставать было совсем рано ещё. Даже не рассвело.

— Подъём.

— Да куда гоношиться-то? — бурчал дед. — Дай поваляться ещё.

— На том свете наваляешься.

— Да куда идти-то? Не в деревне же, — не сдавался дед. — Окромя кухни и туалета некуда податься.

— Я встаю, — пояснила бабка. — Ежели нет желания, чтобы бошку[МИ1]  дверью придавило, то и ты вставай.

Дед потянулся под кровать.

— Мокро тут как-то, — заявил он.

И тут я понял, что это был за стакан. Я уже в деревне видел, как дед часть своих зубов кладёт на ночь в стакан с водой. Этой ночью я, видимо, ногой нечаянно задел его стакан и не заметил, как он разлился. Затем в темноте я не обратил внимания на то, что в нём лежали зубы деда и отлили туда. Сейчас дед возьмёт стакан и…

Послышалось звяканье зубов о стакан в темноте, затем чмоканье. После кто-то что-то нюхать начал. Затем искреннее удивление деда.

— Тут кто-то нассал в мои зубы.

— Это тебе кошки в рот нассали после вчерашнего, — предположила бабка. — Пить надо меньше.

— Да говорю же, — не унимался дед. — На. Понюхай.

— Да чё ты мне зубы свои в нос суёшь? Дай стакан.

Я затаился и старался не дышать. Думаю, не трудно будет догадаться кто это сделал. Один из двух. И этот один — я. Бабка понюхала, вздохнула и вернула стакан деду.

— Ну что, чунга-чанга. Весело жуётся? — усмехнулась она. — Пошли зубы чистить. Проснутся — спросим. Кто тебе закваску сделал.

Андрей Асковд © ЧЕТОКАКТО


Глава 5. На ком шапка горит?

Мы с Вовкой провалялись ещё час или два. Вставать мне не хотелось. Точнее, очень хотелось, но я не имел пока не малейшего представления о том, как я буду оправдываться за то, что оказалось в стакане с зубами у деда. Ведь в их понимании наверняка это было сделано умышленно. Иначе как? Ведь воду из стакана сначала необходимо было вылить, а потом… Единственной идеей было сказать — это не я, это Вовка, это дед, это само… Кто угодно, но только не я. А там уж пусть выясняют. В комнату заглянула мама.

— Подъем. Умываться и завтракать.

Судя по звукам, бабка с дедом сидели на кухне. Зажмурившись, пытаясь раствориться на фоне обоев, я пробирался к туалету.

— Ты что на ощупь-то крадёшься? — услышал я голос бабки, когда был уже практически возле двери в туалет. — Стакан возьми.

Бабка протянула мне стакан, как бы намекая, что она в курсе ночного происшествия и отпираться бесполезно.

— Это не я. Я спал, — выдал я железное алиби.

— Так я ничего и не говорила ещё, — заметила бабка. — На воре и шапка горит.

Я не совсем понял при чём тут горящая шапка. Так бабке и сказал, что шапки у меня нет на голове и соответственно ничего не горит. Даже на всякий случай потрогал руками голову.

— Ты чё там щупаешь? Если мозги проверяешь, то за ночь они не выросли.

— Ба. Да ведь нет на мне шапки. Почему я вор? — не мог я всё понять.

 Бабка безнадёжно махнула рукой и сказала, что я болван без шапки и гореть у меня должна жопа за то, что деду в стакан с зубами нассал.

Ввиду того, что кухня у нас была маленькая, а народу прибавилось, завтракать пришлось в две смены. Бабка сказала, что она вообще не понимает, как это недоразумение можно называть кухней. Тем более ещё и принимать пищу тут. С одной стороны, конечно, удобно. Сел за стол и в центре всего. Хочешь — холодильник открывай, хочешь — на плите что-то жарь, не вставая, а хочешь — посуду сразу мой. Но при условии, что ты тут один.

— Так, энурезы, — начала бабка допрос, как только мы уселись с Вовкой за стол. — Сознаваться будем или на анализы поедем?

— А кто такой энурез? — поинтересовался Вовка.

— Кто-то из вас двоих, — ответил дед.

Тут на кухню зашла мама и ей тоже стало интересно. С какой такой стати бабка с утра выясняет очень странные вещи. Потому что то, что сказала бабка, выглядело очень нелепо и не похоже на правду. С чего это вдруг внуки будут делать такую пакость по маленькому родному деду?

— Это даже в голове не укладывается, — сказала она и посмотрела на нас с Вовкой.

— В нормальной голове не укладывается, — согласилась бабка. — Но у них-то голова далека от нормальной. Я бы сказала, как ты выразилась — нелепая. И туда, порою, укладываются очень странные вещи.

Мама было стала заступаться за нас, но ей с папой надо было уже спешить на работу. Сегодня был последний рабочий день перед Новым годом. Поэтому спор о нормальности своих детей отложила до вечера. Я тоже сказал, что мы с Вовкой очень даже нормальные. А то, что там было у деда в стакане, так это ещё выяснить надо. Может, дед сам ночью проснулся.

От такой наглости дед даже удивился.

— Хрен с вами, — махнула рукой на нас бабка, после того как родители ушли. — С вас всё одно взять нечего окромя анализов, но кто-то из вас и так их ночью добровольно их сдал.

После завтрака я предложил Вовке взять вину на себя. Ему-то что? Как обычно, можно списать будет на его возраст и непонимание происходящего. Вовка не соглашался. Тем более, как он заметил, бабка сказала, что на мне шапка горит. Он тоже не понял, что это означает, но ясно, что это я виноват.

Было принято всеобщее решение идти на улицу погулять. Тем более что погода стояла отличная. Бабка замотала нас с Вовкой как на северный полюс. Чтобы не промерзли, как она сказала, остатки мозгов, намотала на шапку ещё один шарф, помимо того, который был на шее. Точнее, на том месте, где должна быть шея. Потому что на этом месте было уже два свитера и пальто.

— Ну всё, — довольная проделанной работой бабка осматривала нас с Вовкой. — Можно идти.

— Я не могу идти, — заявил Вовка из-под шарфа. — Я в туалет хочу.

— Писять хочешь? — удивилась бабка и посмотрела на Вовку как на врага народа, понимая, что весь процесс одевания необходимо будет воспроизвести в обратном порядке, а затем снова. — Ты не писять хочешь. Ты бабкиной смерти хочешь. Ты что молчал, пока я тебя одевала?

— Эт самое… — начал дед. — Я чёт тоже захотел.

— Эт самое? — всплеснула руками бабка и села на табуретку. — Вы на улицу или в туалет собирались? Вы бы сразу предупредили меня. Я бы вам тогда вместо шарфа туалетную бумагу вокруг шеи намотала бы. Что вы бабку-то изводите?

— Мне кажется, я уже перехотел, — осторожно сказал дед. — Показалось.

Судя по лицу Вовки, он тоже стоял перед нелёгким выбором. Либо раздеваться и выслушивать нелестные комментарии от бабки, либо тоже перехотеть.

— Баб. Я упрел уже, — внёс я свою лепту в сложившуюся ситуацию.

— Сейчас с этим упырём разберемся и пойдём, — ответила бабка. — Пока все не упрели.

— Баб. Я не могу терпеть, — заявил Вовка и, попросив наклониться к нему бабку, прошептал ей что-то на ухо.

— А чё ты шепчешься-то? Говори уж всем. Что такой маленький, а хочешь как большой.

Бабка начала разматывать Вовку, а нам с дедом сказала идти на улицу и ждать возле подъезда, пока я не сопрел совсем. На всякий случай запустила руку мне за шиворот и пощупав, утвердительно кивнула, что ещё не сопрел и можно идти.

Мы стояли с дедом возле подъезда и ждали бабку с Вовкой.

— Дед. А что значит, на воре шапка горит, — решил я на всякий случай уточнить.

— Это значит, — задумался дед. — Да то и значит. На ком шапка горит тот и виноват. Поговорка такая.

Прошло уже минут десять, а бабка с Вовкой всё не выходили. Дед стоял и переминался с ноги на ногу. Спустя ещё несколько минут он не выдержал.

— Стой тут. Я быстро, — сказал мне дед и скрылся за стенкой. Той, которая отделяет вход в подъезд от мусоропровода.

В этот момент показалась тетенька дворник. Она явно направлялась в то место, где делал свои дела дед. Зачем он туда пошел я сразу догадался. Дед не готов был терпеть и ему совсем не показалось, а даже наоборот. Застала она его, видимо, в самый ответственный момент.

— Ах ты!.. — скорее всего не могла она больше подобрать слов, чтобы выразить своё недовольство данной ситуацией. — А ну, пошел отсюда, алкаш!

В это время из подъезда вышли бабка с Вовкой и естественно первым делом она услышала шум. Увидев, что я стою один, она посмотрела по сторонам и не увидев деда, сделала логическое предположение, что шум за стенкой как-то связан с ним. Да и мой взгляд был направлен туда. Бабка заглянула за стенку.

Тётя дворник пыталась охаживать деда лопатой для уборки снега. Дед торопился натянуть штаны и одновременно отбивался от лопаты.

— А ну, женщина, стой! — скомандовала бабка.

— Вы кто? — удивилась женщина, но остановила попытку расправы.

— Дай мне просто лопату.

В какой-то момент даже тётеньке дворнику стало жалко деда. По её глазам было видно, что она уже сожалеет о том, что оказалась в этом месте в столь неудачный момент. Даже было дело попыталась вступиться за деда, но бабка её вытолкала. Спустя минуту, после короткой, но убедительной лекции о том, какой пример не надо подавать детям, бабка вернула уже две части оставшихся от целой лопаты тётеньке и скомандовала всем — идём.

— И что здесь делать? — бабка окинула взглядом двор, окруженный со всех сторон домами.

— Можно снежную бабу слепить, — предложил дед.

— А можно деду ещё раз влупить, — ответила ему бабка. — Облегчился? Иди снег катай. Будете снежного деда лепить. Ссыкуна.

Работу бабка поделила между нами по-честному. Деду досталось катать большой ком для нижней части, мне средний, а Вовке для головы. Бабка сказала, что она уже укаталась и будет просто наблюдать за процессом.

Через несколько минут мы слепили, как сказала бабка, очень похожего на деда снеговика. Или как она выразилась — дедовика. Кривого и готового в любой момент развалиться на запчасти. Осталось только придать ему немного глуповатой выразительности.

— Морковки не хватает, — заметил дед. — А так, даже очень симпатичный.

— И писюна не хватает, — заметила бабка. — Как же он ссать-то будет?

Дед сказал, что ему надоели уже эти шутки с самого утра на эту тему, а я вызвался сбегать домой за морковкой. Пока я бежал, мне всё не давала покоя «горящая шапка». Бывает так. Застрянет в голове какая-то мысли и не отпускает. Богатое детское воображение рисовало разные картины. Одна логичнее другой. Так я думал на тот момент. И тут мне на очередном витке мыслей пришла в голову идея.

Дома, в тайнике письменного стола, лежал спрятанный коробок охотничьих спичек. Спички мне достались по случаю, ещё осенью. В школе, на одной из перемен, один из моих одноклассников продемонстрировал это чудо. Спички были необычными. Они могли гореть везде. На ветру, в воде и даже не тухли. Я выменял три оставшиеся спички в коробке на три солдатика из набора. Я их хранил для особого случая. Вот он и наступил.

Обратно я бежал с морковкой и коробком спичек в кармане пальто.

— А чё одна то? — удивилась бабка. — Из чего дед отливать-то будет?

Тут Вовка, видимо, решил проявить смекалку и, взяв одну из оставшихся палочек, воткнул в снеговика. Туда, где и положено ей быть по замыслу бабки, и довольный своим поступком, улыбаясь ждал одобрения.

— Годится, — одобрила бабка. — Один в один.

А я ждал момента. И он подвернулся. Когда дед присел поправлять снеговика, а бабка отвлеклась на Вовку, поправляя ему шарф, я достал из кармана коробок и…

— Баб, — позвал я улыбаясь. — Я же говорил, что не я виноват. Вон, на деде шапка горит.

Когда все отвлеклись, я поджег охотничью спичку и положил её на шапку деда. Я думал, что он немного погорит, а я как раз успею сказать мол это не я виноват, раз на деде шапка загорелась. Значит, он сам не запомнил, как ночью сходил в стакан. И вот, доказательства налицо. Точнее, на шапке. Но как только я произнёс свою заветную фразу, шапка занялась вовсю.

Пыжик, как оказалось, горел хорошо. Даже бабка не сразу сообразила. Увидев горящую шапку деда, она только рот открыла и не знала, что сказать. Вовка тоже удивился и завороженно смотрел на это зрелище. Только дед пока ещё ничего не понимал. Он посмотрел на бабку с Вовкой, на меня и не мог понять при чём тут шапка и почему она на нём должна гореть.

Бабка вышла из ступора первой. Она схватила голову «дедовика» и обрушила её на голову деда. Это помогло, но дед не мог понять — за что? А я понял, что идея вновь оказалась так себе. И скорее всего бабка использует две оставшиеся спички, чтобы шапка горела действительно на том, кто виноват. Или даже, скорее всего, как она говорила, гореть будет моя жопа. Меня эта мысль совсем не воодушевила. Я представил, как бабка берёт спички и поджигает мои штаны, а потом они все стоят и смеются. А бабка ещё пальцем показывает и говорит: «на воре жопа горит».

Возможно, всё это так и осталось бы загадкой. Воспламенение шапки невозможно было бы объяснить никак. Бабка была верующей и даже, очень может быть, она решила бы, что на деда сошел благодатный огонь. Иначе как ещё можно объяснить самовозгорание пыжиковой шапки. Но чуда не произошло. Бабкин взгляд сканировал пространство в поисках причины «чуда» и остановился на моей руке, в которой всё ещё был коробок спичек. Я не додумался его спрятать в карман. Проследив за взглядом бабки, я понял, что она тоже всё поняла и сделал то, что я обычно умею делать в таких ситуациях. Я побежал. Домой.

Хорошо, что ключи от квартиры оказались у меня. Когда я вернулся с морковкой, я не отдал их бабке. Я пешком влетел по лестнице на наш этаж и судорожно пытался попасть ключом в замочную скважину. Наконец-то я оказался в квартире и запер дверь.

Бабка с дедом и Вовкой так и проторчали перед дверью до возвращения родителей. Я дверь не открывал. Сначала они звонили, потом стучали. Затем бабка стала сыпать проклятьями и карами небесными в мой адрес, но я только ещё глубже спрятался. Я залез под стол и не высовывался. Затем бабка перешла на более дружелюбный тон, но я был непреклонен. Я знал, что надо ни в коем случае не открывать до прихода родителей.

К моменту прихода родителей пыл бабки поубавился. Меня извлекли из-под стола и провели лекцию на тему поговорок. Затем меня усадили за стол и под диктовку бабки я записывал в тетрадку поговорки. У бабки они почему-то были все на одну тему. «Заставь дурака богу молиться он лоб расшибёт. Дурака учить — что мертвого лечить. Идиоты не переводятся — они совершенствуются. Дуракам закон не писан. Дураков не сеют, они сами родятся…» И так далее.

Андрей Асковд © ЧЕТОКАКТО

Глава 6. Как дед в танке горел

Писать так много в первом классе, я вам скажу, то ещё мучение. Родители научили меня письму ещё до начала школы. Естественно, писал я пока не очень грамотно, но уверенно. Бабка взяла мою тетрадку с внеклассным занятием про дураков и стала проверять.

— Идиоты на пере… Что? — всматривалась бабка в мой «каллиграфический» почерк, — Не переодеваются? Хрен поймёшь, что тут нацарапал. Тебе на врача надо учиться. Писать ты уже как они научился. Лечить тоже, насколько мы все помним. Осталось только халат купить.

— Мама, — заступилась за меня моя мама. — Он в первом классе. Они ещё не начали так много писать. Хватит уже мучить его. Он всё понял. Правда? — и она посмотрела на меня.

Я утвердительно кивнул в ответ. На всякий случай. Моё внутренне чутьё подсказывало, что с мамой надо соглашаться. То, что я ничего не понял, значения не имело. В чём смысл этой писанины, мне было не понятно. Но мама на моей стороне, а это хорошо.

— Давайте уже переодеваться, умываться и спать, — подвела итог она.

— Идиоты не переодеваются, — заметила бабка.

Тем не менее мы переоделись. Я, как всегда, был не согласен с умозаключениями бабки. Ведь мы с Вовкой не идиоты. Но и они, я думаю, всё-таки переодеваются. Хоть иногда.

Устроившись на ночлег, бабка сразу предупредила, что если кто-то хочет в туалет ещё раз, то пускай это сделает сейчас. Или терпит до утра, а дед предусмотрительно убрал стакан подальше от нашей кровати.

— Ты скажи мне — юный поджигатель, — начала бабка, когда все улеглись и свет уже не горел, — ты какого ляда деда подпалил?

— Какого ляда? — не понял я.

— Да вот того самого, который в тебе живёт, — пояснила она. — Ты не пытайся понять смысл. Тебе не дано, — бабка явно почувствовала, как скрипят мои мозги, пытаясь осмыслить сказанное ею и продолжила. — Шапку деду зачем поджег? Прометей квартирный.

— Ишь ты, какие слова знаешь, — удивился дед.

Я не знал, что ответить. Свой проступок я осознавал, но логического объяснения для бабки придумать не мог. Как только версия доходила до «отвести от себя подозрение, показав на ком шапка горит», она спотыкалась и на всякий случай рассыпалась на тысячу «действительно зачем?» Но что-то ответить надо было. Спас дед.

— А я вспомнил, как в танке горел. На войне, — задумчиво в темноту сказал он.

— Тоже мне. Танкист нашелся, — ответила бабка, — Всё, что у тебя горело, так это трубы по утрам.

— Да иди ты!

Было слышно, как дед обиженно отворачивается от бабки, шурша одеялом. Затем бренчание в стакане. Это означало, что дед до утра простился с челюстью и историй можно не ждать. А нам с Вовкой стало интересно. Дед никогда особо не рассказывал про войну. Всегда отмахивался. Говорил, что нечего рассказывать. Ничего интересного там не было.

— Дед, — начал я осторожно. — А как ты горел? Взаправду?

Послышалось опять шуршание. Бренчание стакана, шамканье. Судя по всему, к деду возвращались зубы и в этот раз он был готов поведать нам одну историю.

— Да на самом деле это была забавная история, — начал он. — Закурить бы. Без цигарки несподручно рассказывать.

— Ага. Устрой ещё один пожар на сегодня. Сгорел сарай — гори вся хата, — заворчала бабка. — В твоём случае подушка.

Дед тяжело вздохнул в ответ и начал.

— Точное место, где мы стояли, я уже не помню, но был это 1-й Украинский. Кажется, — дед задумался. — Точно. На Украинском было, — дед продолжил. — Ночь. Тишина. Где-то далеко грохот орудий, а у нас затишье. Слышно, как сверчки сверчат.

— Сверчат, — проворчала бабка. — Сверчки стрекочут, а не сверчат.

— Стрекочешь ты, — огрызнулся дед. — И ворчишь как сверчишь. Иногда тапкой хочется прибить. Не мешай мне.

— Издают, значится, звуки сверчки, — дед демонстративно выделил слово «издают», — И тишина вокруг. А мы-то молодые. Да и праздник какой-то был. Нам приключений хочется. Ну и выпить. Расслабиться. Решили мы, значится, пока командир в отъезде, на танке смотаться до соседней деревни. На предмет дружеского обмена. Собрали с собой сахар и тушенки. Обменять на самогон, значится. Уговорили Кольку механика и погрузились. Поехали втроём. Остальные ждут нас, значится.

— Ещё раз скажешь слово — значится, я твою челюсть вытащу изо рта, значится, и в окно выкину. Значится, — не выдержала бабка. — Прям по уху режет твоё значится.

Дед засопел, но продолжил.

— Благо ехать было недалеко. Минут двадцать-тридцать. Доехали мы без происшествий. Ночь. Тишина. И только наша тридцать четверка на боевом выезде мчит.

Я уже мысленно представил, как они ночью нарвались на вражескую засаду и вступили в неравный бой с вражеской колонной танков. Как они подстрелили десяток тигров, а одиннадцатый попал в них, и они загорелись. Далее воображение рисовало, как дед с друзьями выскочили из горящего танка и объятые пламенем кинулись в атаку, и забросали гранатами этого гада, и героями вернулись в часть. Дед продолжал.

— Доехали мы до деревни, и там всё чин чинарём, значится.

Послышалось шуршание одеяла. Теперь я представил, как бабка тянется ко рту деда и собирается вырвать его вставную челюсть и выбросить в окно. Такое развитие событий меня не устраивало. Ведь история скоро должна приблизиться к боевой развязке.

— А нам не режет ухо слово «значится», — вступился я за деда.

— Я щас после зубов деда уши ваши оторву и тоже выброшу. Значится.

Но я так понял, что бабка шутит, потому что дед продолжил свою историю. Значит, зубы ещё на месте. Или к месту сказать правильнее будет — значится.

— Выменяли мы свои припасы на два фугаса и довольные мчим обратно. Орём во всю глотку «Три танкиста». Ведь нас как раз было трое. Три весёлых друга. Экипаж машины боевой.

— Ага, — согласилась бабка. — Классический набор. На троих сообразить.

— Не, — не согласился дед. — Мы ж для всех старались. Мчим мы обратно и уже почти доехали. Ещё пять минут, и мы окажемся в своём расположении. Боевая задача выполнена, танк на месте. Всё шито-крыто.

Теперь я рисовал себе немного другую картину. Враги напали на боевую часть деда, а они успели как раз вовремя, чтобы на своём танке отбить атаку. Но в конце их опять подбивают, а дальше всё так же, как я и представлял ранее. Дед герой. Всем медали…

Конец ознакомительного фрагменте. Читать полностью тут.

Андрей Асковд © ЧЕТОКАКТО

Официальный выход третьей книги. Зимние каникулы

Сегодня официально на ЛитРес вышла моя третья книга из серии “Как мы с Вовкой”, Зимние каникулы.

Купить напрямую у автора 176 руб.

Новые приключения уже полюбившихся вам пацанов. Дед с бабкой снова возвращаются.

Юмор, как обычно настроен на 100%

Вы, мои друзья и читатели, можете помочь в продвижении моей третьей книги. А именно.

  1. Поделиться ссылкой на книгу со своими друзьями (на ЛитРесесть кнопка “Посоветуйте книгу друзьям”) и они получат скидку 10%, а вы 10% с каждой их покупки.
  2. Поставить столько звёзд за книгу, во сколько вы её реально можете оценить.
  3. Написать отзыв и даже получить за него бонус для компенсации дальнейшей покупки.
  4. Ну и конечно, купить электронную версию.
  5. Приобрести книгу не бумаге: OZON MOSCOWBOOKS (временно нет в продаже)

Заранее благодарен всем своим подписчиками и друзьям.

Забрало безразличия

Я понял, что в последнее время, я разучился некоторым вещам.
Я разучился грустить, отчаиваться, скучать, сострадать (и страдать тем более), сочувствовать и сопереживать. Чё там ещё из сочувств? Любовь?
Я снова черствею ) Но мне это раньше нравилось. Я опять могу перелистывать людей как книги. Закрывать на неинтересной странице, не пытаясь узнать, что там далее. Вдруг интересно? Не важно. Далее – понятие абстрактное и неопределённое. Есть только сейчас. Не интересно – на полку. Может вернусь позже.
Мне становится всё равно, обиделись на меня или нет. Правильно ли меня поняли или исказили восприятие действительности просто под себя.
Я не имею желания оправдываться перед людьми и извиняться за свои поступки, но это не означает, что я поступаю неправильно. Это, скорее всего, вам хотелось другого от меня, но… Я таков.
Где-то глубоко. Опять, в недрах совести (души) закопал своё то, чего хотелось бы другим ожидать от меня. И это у меня есть. Но до лучших времён. Или до никогда.
На фото мой шлем ) Когда-то он был образно-придуманным. Шлем бесчувственности с забралом безразличия.
Захотел, что бы, иногда, я мог его не образно примерять.

Асковд © ЧЕТОКАКТО

Не с первого раза

У меня с первого раза не получается попасть в две вещи…
Первая – это перчатки. Как не возьму, первой попадается не на ту руку.
Вторая – это разъём usb. Как не пытайся, все время с первого раза не той стороной.
А в остальном все в порядке. Даже ночью. В темноте. И без рук. С первой попытки.

Андрей Асковд © ЧЕТОКАКТО

Женщина с сумкой

Меня немного. Совсем немного (ибо я очень уравновешенный и спокойный человек) напрягают девушки/женщины, которые…
Ну вот мужчин я таких, практически, не встречал. То ли это не свойственно мужчинам, то ли они мне не попадались в миру.
А девушек навалом.
Первый тип в магазине. Выложит из корзины всё на ленту. Затем всё это дело перемещает продавец в накопитель (или как там называется буферная зона продуктов?) Дама сначала узнает Итого, и только ЗАТЕМ!!! начинает искать карту магазина (после неожиданного вопроса продавца про карточку). Потом она ищет деньги или карточку. После она убирает сдачу в кошелёк, кошелёк в сумку, сумку в другую сумку. И вот только ТЕПЕРЬ!!! Она начинает складывать покупки в пакет. Хорошо, если пакет она купила. В противном случае она ищет пакет в сумке. А ты стоишь такой в режиме ожидания. Или хуже того, когда кассир особо не церемонясь твои покупки отгружает к покупкам той дамы (типа сами разберитесь где чьё).
Второй тип в общественно транспорте/на проходной. У неё есть проездной или пропуск, но он в сумке. И дама всей сумкой пытается водить по терминалу в поисках контакта. Хуже, если она его не нашла. Теперь надо найти проездной/пропуск в сумке. Но она ж не отойдёт, пока не найдёт…
А так да. Я очень терпеливый. Буду молча глаза закатывать и про себя вздыхать, пока ритуал не свершится.

Андрей Асковд © ЧЕТОКАКТО

Рыжая мечта

Короче. Я придумал.
Хочу себе, такую, огненно-рыжую. С такими кудряшками (или без?), в пламени которых снежинки будут таять. Ну и я заодно. Глаза такие зелёные, что невозможно поверить в то, что это не линзы.
Положить на чёрное постельное бельё и огнетушитель рядом поставить. Чёрт знает, от чего возгорание случится. От силы трения или от непотушенной сигареты. Да. Пусть ещё и курит. Изящно пуская дым в потолок, после секса скажет: ” Ты был неплох, но я видела и получше. Шучу. Но не скажу в чём из двух предположений”
Утром яичницу жарит, не одеваясь, и пепел падает прям в сковороду. Поставит передо мной, прям в сковороде, сядет напротив, ногу на ногу закинув и, пуская дым в сторону скажет: “Давай завтракай и вали. Но вечером обязательно возвращайся”.
И прям хочется возвращаться.
И прям, чтоб такая вся о@уевшая была. Не такая, которая “в рот заглядывает”, а наоборот, может заткнуть его, то ли поцелуем, то ли словом. А ты ей: “Да ты, часом, дорогая не о@уела ли?” А она не обижается. На секунду задумается, а потом скажет: “Нет. Я всегда такая была”.
На время погонять, а там может и на совсем останусь…
Пы.Сы. Максимальный репост

Андрей Асковд © ЧЕТОКАКТО

На всякий случай

Я так. На всякий случай напишу. Я могу иногда выложить что-то вроде бы не позитивное на первый взгляд. Но не берите в голову) и не ищите смысла именно связанного со мной. Просто, иногда, буквы складываются в такой текст. Я бы хотел сказать вам, что у меня всё хорошо. Но у меня всё отлично)Я научился давно (недавно?) принимать жизнь такой, какая она есть. Быть благодарным за это и стремиться к большему, что бы в очередной раз поблагодарить и опять идти вперёд. Могу, конечно погрустить. Иногда. Но не более 5 минут. Больше позволить себе не могу)

Андрей Асковд © ЧЕТОКАКТО

Top