12. Стоматолог

Тем не менее, последствия похода ещё успели аукнуться. У Вовки заболел зуб. И заболел так, что разнесло пол лица. Огромный флюс на всю левую щеку.
— Прям вылитый хомяк. Иль чё прячешь там? – поинтересовалась бабка, когда утром увидела его.
— Зуб болит, – ныл Вовка.
— Поделом тебе. Будешь знать как конфеты без спросу жрать. А ну покажи мне, – бабка залезла в рот к Вовке.
— Этот? – ковыряла она пальцем во рту.
— Ааааа! – ныл Вовка.
— Или этот? – продолжала бабка.
Вовка видимо не выдержал осмотра, потому что через минуту заорала бабка.
— Ах ты клоп матрасный! Кусать надумал бабку? Я тя живо щас вылечу! Дед! Иди нитки неси. Щас в стоматологов играть будем.
— Может не надо? – выл Вовка.
— А действительно. Чё это я с тобой мучиться буду. Вези его дед в райцентр. Пусть медицина с ним разбирается. Мне мои пальцы пока что все нужны.
Я, конечно, напросился за компанию, что бы поддержать Вовку в трудную минуту. Смотреть на него, конечно, было смешно. Бабка повязала ещё ему платок, так, что на затылке торчали два кроличьих уха.
— Зайцев не берём. Нахер с лодки, – добавил дед, когда мы погрузились в люльку мотоцикла. – Плати за проезд. Я тебе не дед Мазай.
Вовка обиделся и надулся ещё больше.
— Не сцы. Потом рассчитаемся, – успокоил его дед.
Когда мы добрались до больницы Вовку всего колотило. Заячьи уши нервно подёргивались. По сути, я тоже не очень-то любил зубных врачей. Я ещё ни разу не попал на такого, чтобы он не сделал больно. Один вид кресла наводил на меня дикий ужас.
— Может, обратно поедем? – проконючил Вовка. – У меня уже ничего не болит.
— Обратно? С превеликим удовольствием, но если только к бабке, – согласился дед. – Она быстро и без наркоза тебя вылечит.
— Лучше сюда тогда, – понуро согласился на лечение Вовка.
В регистратуре нам сказали, что стоматолог ушел на обед, и мы сели на скамейку возле кабинета ждать его.
— Сидите тут. Я в туалет, – сказал нам дед и удалился.
Вовка сидел и тихонько поскуливал. 
— Мне страшно, – ныл он.
— Ну, мне тоже было страшно, – успокаивал его я. – Там знаешь какие клещи и ещё такое огро-о-о-о-мное сверло, — развёл я руки в разные стороны, демонстрируя Вовке размер сверла.
— Может, сбежим? – предложил Вовка.
— Нельзя. Если зуб не вылечить, то тебя раздует как мяч, а потом ты лопнешь. Дай я посмотрю, что у тебя там, – предложил я Вовке.
Вовка раскрыл рот и продемонстрировал свои зубы. Лезть туда пальцами я не рискнул, хотя очень хотелось потрогать больной зуб. Ничего особенного я там не нашел, но мне вдруг захотелось помочь Вовке. Может даже как-то вылечить его.
— Всё ясно. Я могу тебя сам вылечить.
— Точно? – засомневался Вовка. – А больно не будет?
— Не сцы. У тебя там ерунда. Зуб еле держится. Если я надавлю на щеку, то зуб сам выскочит. И всех делов-то.
— Больно будет, – предположил Вовка.
— Ну, разве если на секунду. Но это лучше чем клещами тебе ковырять будут.
Вовка вздохнул и решился.
— Давай.
Мне почему-то показалось, что мой метод самый действенный. Ведь если я надавлю, то зуб должен от давления вылезти, а может даже и выскочит изо рта. Я сказал Вовке, что бы он встал, а сам обошел его сзади.
— Открой рот пошире, чтобы зуб свободно вылетел и закрой глаза.
— А глаза, зачем закрывать? – поинтересовался Вовка.
— Ну, на всякий случай. Чтобы не выдавились вместо зуба, — пояснил я.
Вовка сделал как я сказал, и на всякий случай закрыл глаза ещё руками. Я со всей силы сжал руками его щёки.
— А-а-а-а-а-а-а-а!!! – не орал, а даже, скорее всего, рычал Вовка. – О-о-о-о-о-й!!!
Мне так показалось, что лечение не помогло. Или помогло? Я посмотрел по сторонам, но зуба нигде не было видно. Зуб не выскочил, а Вовка орал уже больше секунды. Значит, не помогло.
Видимо крики Вовки насторожили деда, потому что дверь туалета распахнулась со стуком, и оттуда выскочил дед. Вовка валялся на скамейке и орал. Дед бежал к нам, застёгивая на ходу штаны.
— Что случилось? 
— Вовку лечили, – пояснил я.
— Кто лечил?
— Он, – проныл Вовка.
— Паразит ты безмозглый! – орал дед на меня. – Я думал что случилось. А у вас как всегда. Да я из-за вас…
— Ну вас! – обиженно махнул дед рукой и поплёлся обратно в туалет, как-то странно подволакивая ногу и в прямом смысле того слова, взяв жопу в руки.
— Ты что ли обосрался от страху? – спросил я Вовку.
— Да иди ты! – обижался Вовка. – Сам ты обосрался! У меня теперь ещё больше болит.

В это время с обеда вернулся стоматолог. Он посмотрел на нас с Вовкой, покрутил головой по сторонам. Втянул воздух ноздрями.
— Как то не хорошо пахнет. Надо сказать уборщице, что бы туалет посмотрела. Опять кого-то пронесло. А вы, по какому вопросу молодые люди? – обратился он к нам.
— Дед в туалет захотел. Вот, сидим, ждём, когда понос у него закончится, – пошутил я.
— А что это у тебя? – наклонился он к Вовке. – У-у-у-у. Да ты брат видимо ко мне.
— У меня уже ничего не болит, – начал отнекиваться Вовка.
Через пару минут вышел из туалета дед. Запах вернулся.
— Пронесло? – пошутил доктор.
— Тебе бы таких внуков. Посмотрел бы я на тебя.
— Ну, пойдем братец кролик, – обратился доктор к Вовке.
Вовка посмотрел на меня, на деда, как бы ища в наших глазах поддержку.
— Неее. Меня даже не проси. Мне от одного запаха дурно становится, – сразу отказался дед.
— Я тоже, наверное, тебя тут подожду.
— Вы там поосторожнее с ним. Парень горячий,- предупредил доктора дед.
Вовка понуро опустил голову и поплёлся за доктором. Пару минут было тихо. Затем раздался звон, как будто куча тазиков упала на пол и громогласный крик стоматолога.
— Бл… ! Ссссс…! – видимо пытался сдержать нецензурную брань доктор. – Больно же! – наконец-то видимо подобрал он слова.
Мы с дедом переглянулись и решили, что нас это не касается. Пусть сами разбираются.
— Я его предупредил, а дальше не моё дело, — сказал дед.
Вовка как бы это было не странно, не издавал ни звука. Зато доктор выскочил в коридор с окровавленным пальцем.
— Прокусил! Прокусил! – чуть не плакал он. – Даже сквозь перчатку!
На крик доктора прибежала даже бабулька из регистратуры. Доктор демонстрировал нам с дедом палец.
— Ну ты и смекалистый. Я тебя предупреждал. Это ж надо было додуматься пальцами в рот лезть. Приборы-то вам на что? – недоумевал дед.
— Так я просто ваты подложить хотел. Я даже ничего и сделать-то не успел. А это что? – доктор поднёс палец к глазам и что-то там рассматривал.
Зацепившись в резине перчатки, из пальца торчал зуб. Я так предполагал, что Вовкин.
— Зуб? – удивился доктор.
— А у меня уже почти всё прошло, – из кабинета выглянул довольный Вовка.
Ещё бы. Стоматолог умудрился удалить Вовке зуб без помощи своих приборов. Вовка даже и заметить не успел. Просто когда врач начал лезть пальцами в рот к нему, у Вовки сработал рефлекс, и он сжал челюсти. Доктор, конечно, пытался освободить свой палец из мертвой хватки и в процессе борьбы нечаянно вырвал больной зуб.
В итоге, сначала помощь пришлось оказывать стоматологу. Бабулька из регистратуры забинтовала ему палец и лишь потом доктор взялся за Вовку. Нужно было же всё там проверить и убедиться, что всё в порядке. Но доктор согласился при одном условии, что мы все вместе пойдём в кабинет. А ещё лучше будет, если мы Вовку привяжем к креслу. Но так, как у Вовки уже практически всё прошло, он перенёс процедуру спокойно, и мы отправились домой.
— Дед. А что это так воняет? – поинтересовался я, когда мы сели в мотоцикл.
— Я бы на вашем месте помолчал. Иначе щас оба вонять начнёте.
Довольные мы вернулись домой. Бабка нас встретила и поинтересовалась:
— Ну как? Успешно?
— Как всегда, — ответил за нас дед. – Я в баню. Зайди портки забери в стирку…

13. Автоматическая кормушка

Я часто замечал, что бабка постоянно ворчит в хлеву, когда кормит животных. И воды им принеси и пожрать дай, а то что она уже не молодуха, так это никого не волнуют. И периодически угрожает пустить всех под нож или отвезти на рынок.
— Мы тут решили бабушке помочь с хозяйством, – рассказывал я нашу идею деду.
— Это чем же? Курей всех в колодец загнать? Или корову опять связать? А то может свиньям пятаки пооткручивать? – не оценил нашей затеи дед.
— Да нет. Мы с Вовкой хотим разработать автоматическую кормушку для кур. Ну может и для всех остальных тоже.
— Дело хорошее, но я бы не стал браться за эту затею. Идеи то у вас огромные, а мозги маленькие. Как у куриц. Вы лучше разработайте себе прибор, который будет вас предупреждать, что вот эта идея хреновая, а эта вообще…
— Что вообще.
— Вообще не идея, а автоматическая кормушка, – закончил рассуждения дед.
— Ну, я просто чертёж нарисую и покажу, – предложил я ему.
— Рисуйте сколько угодно.
— А на чём?
Дед посмотрел по сторонам.
— Да вон. Хоть на сарае. Всё равно его красить на днях. Возьмите угольков и рисуйте на здоровье. Только не из печки, горящих, а то у вас ума-то хватит. Вон ведро стоит. Там и поищите.
Мы с Вовкой выбрали себе несколько угольков и пошли изучать место под своё изобретение.
— А ты хоть знаешь, как она должна выглядеть-то? – спросил Вовка.
— Да чё знать-то? Щас на месте посмотрим и всё придумаем.
Мы зашли в хлев и осмотрелись. Тут конечно нужно было хорошенько поизобретать. Не всё так просто.
— Ну, так-то всё выглядит понятно, – сделал я предварительное заключение после осмотра.
— Вот кормушка птиц. Если её немного подвинуть, а я так думаю, что курицам это не принципиально, то она как раз окажется под этим навесом, – я указал Вовке на сеновал.
— Если там закрепить ведро, в котором будет корм, а к ведру верёвку. Затем значит…

В итоге мы вышли во двор. Нужно было зарисовать всю схему, пока я не забыл. 
Конструкция казалась впечатляющей. Система верёвок, велосипедных колес и прочих шестерёнок и крутилок. Желоба и отводы для поступления корма. Ещё немного доработать и можно подключить к этой системе скотину.
— Не иначе как сарай в космос запускать собрались, – подошел дед и стал рассматривать нашу схему.
— Нет. Это кормушка, – похвастался Вовка.
— Это мазня, хуйнавыверт называется. Тут хрен чё куда поймешь. Откуда в вашем скудном мозгу столько говна? 
— Это не говно. Это кормушка, – повторил обиженный Вовка.
— Вы можете обижаться, но вся эта мазня похожа на то, как будто кто-то насрал, жопу рукой подтер, и пальцы об сарай вытер. Вот и получилась ваша кормушка.
Дед плюнул на нашу схему и ушел. Мы же решили во чтобы то не стало доказать, что это не говно, а всё-таки кормушка для птиц. Мы ещё раз внимательно рассмотрели наш инженерный план и отправились искать запчасти. При всём нашем старании мы смогли раздобыть только ведро и верёвку. Велосипедных колёс, цепей, шестерёнок и прочей фигни просто нигде не было.
— Ну что ж, – подвёл итог я. – Попробуем сделать из того, что есть. А если почти получится, то дед с бабкой оценят и достанут нам все необходимые детали.
В идеале схема была такой. Возле двери должна была располагаться ручка – педаль с шестерёнкой от велосипеда. От неё цепь к колесу, которое должно наматывать на себя верёвку. Эта верёвка в свою очередь должна идти к другому колесу, к которому было прикреплено ведро с кормом. Крутишь педаль, цепь приводит в движение колесо, на которое наматывается верёвка, а ведро на колесе поворачивается и, наклонившись до нужного уровня, высыпает корм в специальный желоб или трубу. Корм по желобу или трубе сыпется вниз, в кормушку для кур. Покормил – покрутил педаль назад и все довольны. В дальнейшем мы думали оснастить такими кормушками всех животных в хлеве. А если чуть доработать схему, то педали можно прикрепить прямо возле кровати бабки с дедом. Проснулись они утром. Покрутили педаль для куриц, затем для коровы, далее для всех и вставать не надо. Можно дальше спать.
Но пока у нас было только ведро и верёвка.
— Попробуем сделать первую без колёс, – сказал я Вовке.
Мы отправились в хлев и стали думать, как всё это можно исполнить. Многие инженеры и изобретатели ломают головы над сложными схемами и приборами, а мы в свои семь и пять лет действовали интуитивно.
После недолгого осмотра я всё придумал. На навесе, над курицами, мы поставили ведро для корма. Перекинули через балку верёвку. Один конец привязали к ведру, а второй к дверной ручке. Получилась полуавтоматическая кормушка. Но, тоже неплохо.
Идешь в хлев, открыл дверь и курицы уже кормятся.
— Надо только проверить, чтобы корм из ведра попадал точно в кормушку. Надо что-то насыпать в ведро.
Мы нашли в сарае опилок и заполнили ими ведро. Для утяжеления на дно положили небольшой камень. Всё-таки опилки весили поменьше чем корм.
— Иди к двери, – скомандовал я Вовке. – По моему сигналу будешь потихоньку открывать дверь, а я смотреть.
Вовка слез вниз и приготовился. 
— Давай! – крикнул я.
— Я вам щас дам! – послышался голос деда из-за двери. – Что вы там надумали?
С этими словами он открыл дверь. Только не потихоньку, как я это планировал, а нормально так открыл.
Дед стоял в проёме двери, щурясь в полумраке после солнечного света.
Ведро с опилками и камнем ещё не было настроено на такое широкое открывание двери, поэтому верёвка натянулась, и ведро соскочило с навеса. 
— А это что за верёвка? – спросил дед, когда ведро уже начало свой полёт.
По всем законам физики, ведро по траектории описало полукруг и, достигнув нижней точки по инерции пошло вперёд и на подъём. Конечной точкой его полёта стало то место, за которое нас часто грозился дед подвесить. Но в данном случае, это место принадлежало ему. Мне так показалось, что дед даже не успел ничего понять. Как только ведро достигло цели, дед полетел назад, а дверь закрылась.
— Вашуууууу мааааать! – раздавался возглас деда с улицы.
В его словах не проскальзывало никакого намёка на то, что он оценил нашу пробную версию кормушки. Скорее даже наоборот он был недоволен.
— Как ты думаешь, что с ним? – спросил растерянный Вовка.
— Я думаю, нам в очередной раз влетит, – ответил я.

Чуть позже, когда дед уже отлёживался на кровати, а вокруг него хлопотала бабка, мы с виноватым видом стояли рядом. Как мы поняли, травма была серьёзной, но не смертельной. Как сказала бабка:
— Годов этак с десяток-другой назад, я бы вам яйца открутила за это, а сейчас… Сейчас это просто неприятный факт, но это вас не освобождает от наказания.
— Хрена себе факт! – возмутился дед. — Ведром по семейному гнезду. Я хоть уж и не могу его на все сто использовать, но больно-то мне не меньше от этого, чем пару десятков лет назад.
— Кормушкой, – поправил Вовка.
— Свою кормушку лучше закрой. Деда чуть не зашибли. Я вот щас сяду, да как придумаю автоматическую шлёпалку для задниц. Вот это будет изобретение, так изобретение. 
— А мы вам хотели педали возле кровати приделать, — обиженно надулся Вовка.
— Ага, — заметила бабка. – Только кровати с педалями нам не хватало. Чё это вы удумали? Что бы мы с дедом на кровати ездили кур кормить?
— Нет, — продолжал обижаться Вовка. – Вам не понять нашей схемы.
— Куда уж нам? Мы то, в отличие от вас, городских, деревня необразованная. Мы педали к кроватям никогда бы не додумались привинтить. Мы всё по старинке, пешком.

За это новаторское изобретение нас наказали тем, что нам пришлось красить сарай. Но и это не прошло без последствий. Как сказала бабка: «Заставь дураков богу молиться», когда застала нас в процессе за этим занятием. 
— Мы зелёные человечки, – похвастался Вовка, продемонстрировав бабке свои закрашенные по локоть руки зелёной краской. 
У меня же, в противоположность ему, были покрашены обе ноги.
— Чтоб вас черти забрали подальше отсюда, – махнула на нас рукой бабка и пошла топить баню, прихватив по пути керосину и растительного масла.

14. Артисты погорелого театра

Однажды дед собрался в райцентр за покупками и мы с Вовкой напросились с ним. Мы залезли в свой “истребитель” и отправились в путь.
— Дед! Можно мы картошкой покидаемся? — на дне “истребителя” валялось несколько картофелин. 
— Хуярьте! — одобрил дед и поддал газу.
Я сидел как пилот, а Вовка как стрелок, за мной. Я ему подавал картофелины, а он сбрасывал бомбы на вражеские колонны танков. 
— Ещё бомб! — орал Вовка, пытаясь перекричать треск мотоцикла. — Ещё!
Со временем картошка закончилась, и я пошарил по дну. В руки мне попалась бутылка с мутной жидкостью, запечатанная бумагой.
— Осталась только зажигательная смесь! — крикнул я Вовке и передал ему снаряд. 
Вовка размахнулся. Дед успел только крикнуть:  “Твою-ю-ю-ю-ю-ю  ма-а-а-а-а-ать!!!”, но зажигалка уже полетела на склад фашистских боеприпасов. Дед остановил мотоцикл.
— Вы сами хуже фашистов, — с грустью в голосе сказал он, оглянувшись и наблюдая как из-под осколков бутылки, растекается жидкость. Затем махнул рукой и со словами: “Шоб вас месер шмит сбил, а вы без парашюта”, завёл мотоцикл.
Скоро мы приехали. Дед остановил мотоцикл, мы вылезли и пошли в магазин, местный гипермаркет, как сейчас сказали бы. Там было всё. На одной полке стояли и хлеб и галоши. Среди консервов можно было выбрать игрушку или пуговицы и только в винно-водочном отделе был идеальный порядок. Именно туда дед первым делом и отправился. Я же увидел вещь, которую обязательно захотел заиметь себе. На стене, между картин и светильников висела балалайка. Она так и манила к себе. 
Когда дед подошел, я уже стоял с балалайкой. Добрая тётя продавщица дала мне её подержать. 
— Дед. Купи балалайку, — попросил я его.
— И мне тоже, что-нибудь купи, — заныл Вовка.
Дед покрутил в руках инструмент и изрёк:

— Балалайкой, разве что тебя по башке лупить иногда можно, для профилактики мозгов, и польза и звук хоть какой-то будет. На что тебе балалайка? У тебя уже есть башка как барабан. Пустая и с перепонками в ушах. Домой приедем, я сыграю на нём, в отместку за бутылку с зажигательной смесью. 
— А мне? — встрял Вовка. — Мне что ни будь купим.
— Обязательно. Вон тут дудку, что бы оркестр получился. Барабан с дудкой. Артисты погорелого театра.
— Я на дудке не хочу и не умею, — обиделся Вовка.
— А тебе и не надо уметь. Я тебе в жопу её вставлю, и будешь свистеть как соловей.
— Что же вы так с детьми-то разговариваете? — встряла продавщица.
— А это не дети. Это фашистские захватчики. Вам повело ещё, что все боеприпасы они по дороге сбросили. Иначе от вашего сельпо только балалайка да дудка бы осталась, — дед развернулся и пошел к выходу.

— Пойдёмте оккупанты, яйко млеко по селу собирать.
Мы огорчённые поплелись к выходу. Дед-то себе много чего накупил и довольный собой привязывал всё это к багажнику люльки.
— Стойте тут и никуда не уходите. Я сейчас до деда Митьки съезжу и заберу вас. Пойдите вон на детскую площадку поиграйте, — дед газанул и уехал.
Мы присели на ступеньки и заскучали. На площадке делать особо нечего было, а идти больше некуда. Тут на крыльцо вышла продавщица.
— Ну что приуныли? Оставил вас дед без подарков? Нате вам по мороженому, — тётенька протянула нам по эскимо. — А зачем тебе балалайка-то? 
И тут не знаю, что на меня нашло:
— Да я в городе в музыкальную школу хожу. На балалайке играю. Хотел летом порепетировать, — вздохнул я. 
— Бедненький, — погладила меня по голове продавщица и удалилась.
— Ты чё про школу-то наврал? — спросил Вовка, разворачивая мороженое. — Ты же не ходишь ни в какую школу.
— Да не знаю, чё то в голову вошло. Сам не знаю откуда.
В этот момент в дверях показалась продавщица с балалайкой в руке.
— Держи, — протянула она мне инструмент.
— Зачем? — пятился я.
— Ну, считай, подарок от меня. 
Вовка прыснул от смеха. Я показал ему кулак и, не веря происходящему, взял балалайку. Бывают же добрые люди на свете, подумал я. Инструмент приятно лёг в руку.
— Сыграй, что ни будь, — попросила продавщица.
Ну нет, такого подвоха от неё я не ожидал. Подарила и подарила, с чего играть то просить. Я уже мысленно вернул свои слова про “добрую” обратно. 
— Давай, — подначивал Вовка. — Сыграй мою любимую. Как тебя в музыкальной школе научили. И спой бабкины частушки.
Я зло посмотрел на Вовку. Я понял, что если сейчас не сыграю, то балалайка вернётся на стену в магазин. Или надо было что-то придумать. Я подёргал струны, приложил к уху, послушал.
— Дак она не настроена! — нашелся я. — Тут хорошей музыки не получится. Надо дома настраивать. Да и ноты нужны. Я без нот пока плохо помню.
В итоге тётка от нас отстала и я мысленно — “добрая” вернул ей обратно. Вовке я показал язык и подёргал струны. Звук получился впечатляющий. Вовка тоже попросил дать ему поиграть. 
— Не будешь без дела подначивать, дам поиграть. Пошли, погуляем.
Мы вышли на дорогу и побрели в сторону окраины. Деда можно было быстро не ждать. Если он поехал к деду Мите, то это надолго. Так мы добрели до карьера. 
— Пошли, попрыгаем, — предложил я Вовке, и мы побежали прыгать в песок…

— Дед нас прибьет, — сделал я вывод, оглядывая Вовку и себя. После прыгания в карьере мы были как из жопы. 
— Прибьёт, — согласился Вовка. — А бабка ещё раз потом.
Мы вернулись к магазину и уселись на качелях, на детской площадке. Я бренчал на балалайке, а Вовка пел частушки, когда к нам подъехал милицейский бобик. 
— Вы чьи, такие чумазые? – поинтересовался улыбающийся милиционер.
— Мы погорельцы, — сказанул ни с того не с сего Вовка, что аж у меня глаза на лоб полезли.
— А родители ваши где?
— Дед пошел по селу яйца, млеко собирать, — не унимался Вовка. 
Милиционеры переглянулись и нашли разумным, взять нас с собой. На всякий случай…

— Ну и откуда вы такие погорельцы? — допытывал нас главный милиционер. 
Тут решил вступить уже я. Вовка итак уже успел пока мы ехали наворотить, но игра мне понравилась.
— Так мы из театра, вон у меня и балалайка с собой. Театр сгорел, и мы пошли с дедом по миру, побираться. 
— А что за театр то у вас был и где он сгорел-то? 
— Далеко-о-о-о, — указал я в сторону. — Мы уже год как скитаемся. 
— Год? — удивился он. — А что же вам и жить негде? Родители то у вас есть?
— Так дед нас забрал от родителей и скитается с нами. Он нас на ярмарках выставляет, мы выступаем, а люди подают. Я на балалайке играю, а Вовка песни поёт жалостливые, — Вовка кивнул, соглашаясь. – Хотите он и вам споёт?
— Нет. Спасибо, — отказались они.

— Ты давай метнись по селу, сыщи того Карабаса Барабаса и привези сюда его. Надо разобраться с этими артистами погорелого театра, — главный милиционер напутствовал своего младшего товарища.
— Да-а-а-а, — протянул главный и почесал лысину. — Будем ждать вашего деда. Иначе чёрт ногу сломит. Он усадил нас на лавку и тут я понял, что идея то собственно хреновая по большому счёту. Щас приедет дед и балалайку использует по прямому назначению. Я так понял, что в музыкальных инструментах он плохо разбирается. И чтобы мне не было страшно одному, я обрадовал Вовку, что дед обязательно купит ему дудку. Такая перспектива Вовку не воодушевила…

— Где они? — в комнату влетал дед, снимая на ходу ремень.- Щас меч правосудия вас покарает! Вы у меня щас на всю жизнь инвалидами станете и будете на ярмарках милостыню просить. 
— Э-э-э-э. Гражданин, погодите, — преградил ему дорогу главный. 
Тут следом вошел, смеясь, тот самый милиционер, который отправился искать нашего деда. 
— Да всё нормально. Это Егорыч из соседней деревни. Я знаю его. Малого-то я не видел, а старшого вот не признал. Вымахал за год. Внуки это его. Ну и артисты. Это ж надо, навыдумывать такого. 
— А-а-а-а. Ну хорошо. Только вы это… C мечом правосудия потерпите до дому, — главный отступил и опять почесал лысину. 
Дед сгрёб нас в охапку и попёр к выходу.
— Дядя милиционер, — жалобно крикнул я из-под охапки деда. — Можно балалайку оставить у вас?
— И дудку, давай не будем покупать? — это уже Вовка просил снисхождения у деда.

15. Почта

Бабке принесли извещение, что ей на почту пришла посылка.
— Это ещё от кого? – удивилась она.
— Может гуталин? – спросил Вовка.
— Какой в жопу гуталин?
— Ну как в мультфильме про Простоквашино. – пояснил Вовка.
— Это в голове у вас простокваша, раз такие идеи вам в голову приходят.
— Да не-е-е. Там на самом деле фоторужьё было, – Вовка видимо решил добить бабку.
— Ещё лучше. Прям детектив. Ждали гуталин, а получили фоторужьё.
— Да не-е-е…. – начал опять Вовка.
— Короче, – отрезала бабка. – Надо идти на почту и получить посылку. А там уж видно будет, что там.
Мы напросились пойти на почту вместе с бабкой. Она решила, что такие номера как с дедом, у нас не пройдут, и охотно согласилась.
— Гуталин домой потащите. Или ружьё, – сказала нам бабка условие. – Это как повезёт…

На почте по квитанции бабке выдали посылку.
— Так вон оно что, – видимо поняла бабка от кого посылка.
— Гуталин? – спросил Вовка.
— Нет.
— Фоторужьё?
— Фотопулемёт, – ответила бабка. – На фотокарточки буду вас расстреливать, а потом в фотоальбом сложу и родителям отправлю.
— Ну что там? – не унимался Вовка. 
Он видимо уже представил, что там действительно должно быть фоторужьё или ещё лучше — фотопулемёт. На худой конец, гуталин. Но всё оказалось прозаичней. 
Мы вскрыли посылку. Какая-то бабкина родственница из другого города прислала ей давно обещанных ниток для пряжи и прочую ерунду. Совсем далёкую от фоторужья или хотя бы гуталина. 
— Хрень какая-то, – расстроился Вовка.
— Это ваше ружьё из гуталина хрень. А это ценная вещь, – бабка доставала мотки пряжи и изучала остальное содержимое.
— Свяжу вам смирительные рубашки, — продолжала рассуждения бабка. – Будете до конца лета в них ходить.
— А давай маме с папой посылку отправим, – предложил Вовка.
— А что отправлять-то? – поинтересовалась бабка. – Разве что вас.
— Нас нельзя. Детей посылками не отправляют.
— Ещё как отправляют, – бабка не отрывалась от изучения содержимого ящика.
— Я в туалет хочу, – попросился Вовка.
— Зин! Малец сходит в уборную?
— Пусть идёт. Мне-то что? Не жалко, – отозвалась Зина.
— Иди. Тебя тётя Зина проводит.
Вовка ушел. Бабка закончила изучать посылку, сложила всё обратно и как-то хитро посмотрела на меня.
— А ну-ка. Сходи в магазин, купи пирожок. Себе и Вовке.
Два раза меня уговаривать не надо было. Пирожки там были отменные. Я взял деньги и побежал.

Вовка вернулся из туалета и заметил, что меня нет. Бабка стояла возле прилавка, и они с тётей, которая работала вместе с тётей Зиной, заворачивали в бумагу какой-то свёрток. Перетянули его верёвкой и запечатали сургучной печатью.
— Только поосторожней. Попроси, что бы не кидали там особо на пересылке, – давала указания бабка почтальонше. – Всё-таки не дрова, хоть и деревянный.
— А где…- Вовка покрутил головой по сторонам и не нашел меня.
— Братец твой? – спросила бабка.
— Ну, да…
— Так я чё подумала. Ты мне идею подкинул я и решила. Чё вы тут глаза нам с дедом мозолите. Отправлю-ка я вас бандеролью, до Петропавловск-Камчатска, с возвратом. Как раз к приезду родителей и вернётесь. А мы с дедом отдохнём.
— А где… — не хотел до конца верить Вовка в случившееся.
— Так только что сдала. Вон он в бандероли лежит. Ели упаковали. Ты-то помельче будешь, так и на весе сэкономлю. 
И с этими словами бабка взяла с прилавка рулон бумаги.
— Иди сюда мой хороший. Я смеряю, сколько надо бумаги, что бы упаковать тебя.
Вовка попятился назад. Не долго думая он решил, что единственным правильным решением будет бежать. И собственно побежал. 
Бабка видимо как-то переборщила с шуткой и не оценила возможностей Вовки. Вовка, когда выбежал на улицу, решил бежать в милицию. Там уже его знают, решил он, и скорее всего, найдут управу на бабку. По прошлому случаю Вовка помнил, где находится дом милиционеров и побежал так быстро, что бабка, когда выскочила за ним на улицу его и след уже простыл.
— Да-а-а-а, – стояла бабка на крыльце с тётей Зиной. – Малёха перешутили. Пойду искать его. Как старшой-то вернётся, ты скажи ему тут ждать нас. А то хрен соберёшь их потом.

Вовка добежал до участка и сходу набросился на первого же милиционера.
— Там! Там! – Вовка не мог перевести дух. – Там брата моего в посылке отправляют!
— Снова здорова, – узнал его «главный милиционер». – Кто? Дед опять? 
— Нет. Бабка. Она и меня хочет отправить. Бандеролью.
— И далеко? – поинтересовался «главный».
— Какому-то Петру Павловичу.
— Родственник ваш? – поинтересовался милиционер. – Слушай. Мне ваши шутки уже не в новинку. В тот раз вы артистами были. Теперь вот, по почте вас отправляют. Как-то не верится. Да и кто это у нас на почте примет бандероль с ребёнком?
— Вот и я говорил, что детей нельзя отправлять, а она …
— Отправила, – закончил за него милиционер.
— Да. И меня теперь хочет, что бы глаза не мозолил.
— Ну с одной стороны решение правильное. Я так понял, что глаза вы очень мозолите. Но с другой стороны, надо разобраться.
— Вы уж разберитесь, – попросил Вовка.
Старшой вызвал другого милиционера.
— Тут артисты, опять, с продолжением гастролей. Отведи этого на почту. Там бабка ваша? – уточнил он у Вовки.
— Должна быть там.
— Ну так вот. Значит, старшего, бабка уже отправила бандеролью, а это сбежал. Непорядок. Отведи его к бабке. Пусть отправляет тоже. Мне уже надоел это цирк. И скажи там бабке, что бы заканчивали с этими представлениями.
Милиционер взял Вовку за руку, и они пошли. 
Вовка понял, что все тут заодно, и никто спасать ни меня, ни его не будет. Но из рук правосудия бежать было бесполезно. Милиционер держал его крепко. О побеге даже нечего было помышлять. Да и куда ещё бежать, если даже милиция на стороне бабки.
Не доходя до почты по дороге встретилась бабка.
— Здравствуйте Валентина Николаевна, – поздоровался милиционер. – Ваш беглец?
— А чей же ещё? Он что? До вас добежал?
— Ага. Жаловался на вас. Говорит, что по почте их переправляете.
— Да я бы с радостью, но таких даже на почте не примут.
Милиционер вручил Вовку бабке и пошел обратно.
— Бабушка. Миленькая. Не отправляй нас, – заныл Вовка.
— Да кто ж вас дураков примет-то? С вами не одна почта не свяжется. Вон. Даже милиция не хочет с вами дело иметь. А братец твой уже наверно на почте сидит, и пирожки в одну харю трескает, пока ты бабку милиции сдаешь.

Я и правда уже сидел на почте и ждал когда появятся бабка с Вовкой. Обо всём произошедшем я узнал потом. Вовка, когда меня увидел, обрадовался.
— Хорошо что тебя не отправили по почте.
— Куда? – не понял я.
— К Петру Павловичу в Камчатский, – пояснил Вовка.
— А кто это? И зачем? – всё равно не понял я что происходит и посмотрел на бабку.
— В Петропавловск-Камчатский. Дурья ты башка, два уха, – пояснила бабка. – Шутка такая. Но, какая-то хреновая получилась. Младший Павлик Морозов хотел бабку в милицию сдать.
Собственно про Петропавловск- Камчатский я мало что знал. Единственное это то, что передавали по радио, когда в Москве полдень, там полночь. Меня всегда удивляло. Как там люди живут, если у нас день, а у них ночь. Ведь ночью ни в сад, ни в школу, да и на работу никто не ходит. А у них как не услышишь, всегда ночь. Странный город…
Все детали я узнал по дороге домой. Бабка рассказала, как она решила над Вовкой пошутить, а он поверил и сбежал. Да ещё и в милицию. Выручать меня.
— Вот будете знать на будущее как над нами с дедом издеваться. В следующий раз обязательно отправлю.
— Мне в милиции сказали, что детей никто не примет на почте, – поделился информацией Вовка.
— Не переживай. Я договорюсь, – сказала бабка. – Оформим одного как гуталин, а другого как фоторужьё. И отправим в ваше Простоквашино.

16. Про рыбалку

Однажды нас дед решил взять на рыбалку. Не, ну мы конечно и до этого ходили с ним на рыбалку, а тут по-настоящему. На лодке и потом обед с ухой. Я, конечно, эту рыбалку запомнил надолго, а Вовка и подавно.
Дед нас разбудил с утра пораньше. 
— Пиздуйте червей копать.
К своим семи годам, я уже был не плохим лингвистом. Я мог легко перевести любое выражение, произнесённый бабкой или дедом. И в данном контексте я понял, что “пиздуйте”, означает – «давайте по-быстрому вставайте, умывайтесь, завтракайте и затем уж идите копать червей». 
Мы с Вовкой быстренько позавтракали и отправились во двор искать червей.
— Мелких брать? — спрашивал Вовка, поднимая очередную дощечку.
— Ты помнишь, что в тот раз было, когда мы мелких набрали дохрена?- напомнил я Вовке.
— Помню, — поморщился Вовка…

…мы как раз собрались пообедать, после того, как наловили рыбы. Ну, наловил-то дед, а мы по большей части просто просидели и ничего не поймали. Если не считать одной лягушки, которую мы тут же надули и запустили обратно в пруд. 
Дед развернул котомку. Достал хлеба, картошки, яиц и колбасы. Он отрезал нам по куску хлеба, посыпал солью и положил каждому по горстке червяков сверху.
— Это чё? Нам? — поморщился Вовка.
— А хули? Пропадать что ли им теперь? — ответил невозмутимо дед. 
— Чё добыли, то и ешьте. Рыбы то вы дохуя из нихуя поймали. Каждому по заслугам, — и положил на свой кусок хлеба огромный кусок колбасы.
Мы сглотнули слюну и с ужасом посмотрели на свои “бутерброды”…

— Д-а-а-а-а-а, — вспомнил и я. — Хорошо, что он тогда пошутил. 
У деда вообще с чувством юмора не всегда хорошо, как впрочем и у бабки. Хотя они утверждают обратное. Говорят, что наши шутки не продлевают жизнь, а наоборот укорачивают её.
Через некоторое время мы набрали, как нам показалось, достаточно. 
— Это чё это вы? — встретила нас в доме бабка. 
— Червей накопали, — с гордостью я продемонстрировал ей полную кружку червяков.
— Вы… да я вас… да я вам… — у бабки явно не хватало словарного запаса, что бы выразить свои эмоции. 
— Это же моя кружка! Рыболовы припизднутые! – наконец-то она подобрала правильные слова. — Скидывайте штаны, я щас вам жопы этими червями набью. 
Но я выдвинул предположение, что бабка шутит и не очень-то удачно.
— Я вот щас пошучу и скажу деду, что рыбалка отменяется. Посмотрю тогда, как он с вами пошутит, — и с этими словами выбросила червяков в окно.
Нам оставалось только одно. Найти новую посуду и бежать собирать расползающихся червей под окном. Но рыбалка не отменялась…

Солнышко уже приятно пригревало, и мы втроём шли по направлению к реке. 
— Дед, а мы щуку поймаем? — допытывал я его. Ведь именно щука была нашей основной целью. 
— Поймаем, — утвердительно кивнул дед. — Главное наживка. В крайнем случае, на Вовку будем ловить, — хитро улыбнулся дед.
Вовка испугался и остановился.
— Я не хочу быть наживкой. Я червей много накопал, — Вовка продемонстрировал деду полную консервную банку червей.
— А щука на червей не ловится. Ей живая приманка нужна. Мы тебе штанцы скинем и в воду поставим. Щука твой смехуёк увидит и приплывёт. Тут-то мы её и поймаем, — рассказывал дед с серьёзным видом.
— Я не пойду, — Вовка остановился.
— Не бзди, — приободрил его дед. — На твою залупу даже пескарь не клюнет, не то что щука. Я шутю.
Вовка посмеялся шутке деда и воодушевлённый зашагал с нами дальше.
До речки идти надо было километра два-три, вниз от деревни через поле и рощу. Я вспомнил игру, в которую меня учила играть мама. Она говорила, что-то про поэзию и что эта игра что-то там развивает. Надо было к слову, который говорит один, придумывать рифму. Я понятия не имел, что такое рифма, поэтому всегда называл слово, а мама подбирала рифму. Смысл я понимал, но сам найти рифму никогда не мог.
— Деда. Давай играть в рифмы, — предложил я ему. — Я говорю слово, а ты рифму.
— Хуифму, — ответил дед, и я так понял, что он согласился.
Я посмотрел по сторонам и начал. 
— Дерево – Хуерево, — рифмовал дед.
— Трава – Хуева.
— Солнце — Хуёнце…
Через несколько минут мне надоело. На всё, что я говорил, дед рифмовал незамысловатым словом через ХУ. Я так понял, что дед в поэзии разбирается ещё хуже меня…
Наконец-то мы добрались до реки. Дед сложил в лодку снасти и посадил нас с Вовкой. 
— Значит так. Сидеть смирно и не мудить. Вот вам по удочке, сидите подрачивайте.
Тут конечно было два новых слова для меня, но я пока их просто запомнил и не стал уточнять. Я так предположил, что это он нас напутствовал на удачную рыбалку и желал нам хорошего настроения.
Мы тихонько покачивались в лодке. Дед таскал карасей и ещё какую-то, как он называл, рыбу-пизду. Я тоже поймал какого-то пескаря, а Вовка в очередной раз дохуя-нихуя.
— Значит, щас гребём вон в ту, тихую заводь. Там щуки водятся. Мы их щас на наживку будем ловить, — сказал нам дед и погрёб. 
Вовка на всякий случай прикрыл рукам свой смехуёк и сел подальше от деда на лавочку в конце лодки. 
Дед насаживал мелочь на крючок и забрасывал свой дефицитный спиннинг. Он был настолько ценен, что нам даже трогать его запрещалось. Очень долго ничего не попадалось.
— Деда. Я писать хочу, — заныл Вовка.
— Завяжи в узел и не пизди под руку, — дед наматывал в очередной раз катушку.
— Деда. Я щас описаюсь, — не унимался Вовка.
— Вот народили калек безмозглых, — возмущался дед. — Встань и посцы с лодки. Вода кругом, везде туалет.
Вовка воспользовался советом деда и встал на лавочку, спуская штаны. В это время у деда началось какое-то оживление. Леска натянулась, и спиннинг резко дёрнулся. Я даже присел от того, как лодку качнуло. Вовка же присесть не успел, потому что он как раз сцал в воду с лавочки. Поэтому он просто повалился как кулёк за борт.
— Бляяяя!!! Щука!!! — орал дед, не заметивший потери одного рыбака.
— Аааааа!!! — орал Вовка.
Плавать-то он, конечно, умеет не плохо, но в данной ситуации, крик “Щука!!!” для него означал одно. Он в воде без штанов и является хорошей приманкой со своим смехуйком для щуки. 
Тут дед обратил внимание, на то, что кого-то не хватает и кто-то ещё орёт в воде. По его виду я предположил, что он стоит перед выбором. Либо тащить щуку, либо Вовку и судя по его реакции, щука перевешивала. Дед держал спиннинг, Вовка орал и бултыхался в воде. Так продолжалось несколько секунд. Наконец, видимо в деде превозобладали родственные чувства и он, заблокировав катушку, с криком “Держи спиннинг!”, отправился спасать Вовку. 
Такого счастья я даже представить себе не мог. В моей руке оказался настоящий спиннинг, а на другом конце его щука. Мне показалось на минутку, что я стал даже выше. Я стоял на носу лодки со спиннингом в руках и на натянутой леске, где-то глубоко, на крючке болталась щука. Но счастье длилось действительно только минуту. Щука дёрнула, спиннинг, не долго колеблясь, отправился следом за щукой. 
Ещё через минуту дед с Вовкой взобрались на лодку. Я чё-то даже не успел придумать, как бы мне оправдаться и не получить по шее.
— А где…? — единственное, что спросил дед.
— Щука? — спросил я.
— Какая в пизду щука! Где спиннинг?
Мне показалось, что дед явно был недоволен той ситуацией, что щука утащила его спиннинг.
— Так это… — замялся я. 
Нет бы, тут сказать, как было. Ну, сил не хватило. Не смог. Не удержал. Нет же. Страх перед расправой выдумывал за меня различные версии оправдания. В голове как мухи носился рой спасительных мыслей. “Это не я”, “Я не видел”, “Я не знаю”, “Ты мне не давал” — всё не то. 
— Так это… — остановился я на последней версии, которая пронеслась в голове. — Другая щука выскочила и схватилась зубами за спиннинг. На помощь пришла, наверное. Вот и утащила его.
— Что? — сумел только изумлённо вымолвить дед.
Мне так показалось, что версия, как говорит дед “не про пизду и не про красную армию”…
Спиннинг мы, конечно, искали долго, но безуспешно. Дед предложил меня скинуть в воду, отправить на поиск двух подружек щук, обладательниц дорогого спиннинга. Может они сжалятся над убогим и вернут рыболовные снасти. А может, утащат на дно, что тоже неплохой вариант. C одним подонком легче справляться будет. А родителям скажет, что один ребёнок тоже хорошо, да и продуктов в два раза меньше.
Тут я деду решил признаться во всём и пообещал, что когда я вырасту, я выучусь на водолаза и найду ему спиннинг. На том и порешили, хотя как мне показалось, дед выглядел расстроенным…

Мы разожги на берегу костёр и приготовились пообедать. Дед поставил на костёр котелок и стал готовить уху.
— Что бы получилась настоящая уха, нужно добавить головешку. Тогда будет самое то, — учил нас дед, помешивая половником уху.
— Я пойду посрать, а вы следите за костром.
Мы со всей ответственностью подошли к делу. Вовка носил веточки в костёр, а я помешивал половником содержимое котелка. Так как у меня уже был опыт приготовления супа, я возложил это ответственное дело на себя. Мы решили деду помочь по полной программе.
— Мне кажется, пора добавлять головешки, — изрёк я.
— Думаю да, — согласился Вовка…

Дед вернулся, а мы уже были готовы к обеду. На траве мы расстелили покрывало. Разложили припасы, а из котелка торчали два брёвнышка, которые мы с очень большой осторожностью вытащили из костра. 
— Головешки должны быть побольше.
— Да, — согласился Вовка.

17. Мухтар Барбосович

Мы с Вовкой часто гуляли по окрестностям. Чуть дальше, за деревней стояла старая ферма. На ней уже не было коров, поэтому мы беспрепятственно лазили по помещениям и иногда находили старые ампулы с лекарствами и взрывали их в костре. Вот и в это раз мы отправились на ферму, пополнить запас боеприпасов.
— Смотри какая собака, – сказал Вовка показывая куда-то в сторону.
Действительно. На другом конце фермы, в куче мусора, рылась большая лохматая собака. У нас в доме собак не было. Дед с бабкой как-то не любили их, да и охранять собственно нечего, говорила бабка.
— Она на нас не набросится? – начал беспокоиться Вовка.
Собака как будто услышала нас и повернула свою морду к нам. Мне тоже стало не по себе. А псина ещё взяла, да и направилась в нашу сторону.
— Бежим? – предложил Вовка.
— Не стоит. Если побежим, то она точно нас догонит и порвёт. Стой молча и не бойся. Собаки чувствуют, когда их боятся, – делился я своими познаниями.
Собака же тем временем добежала до нас, но рвать совершенно не собиралась. Наоборот. Она ткнулась мокрым носом в мою руку и завиляла хвостом, открыв пасть, как будто улыбаясь.
— Хорошая собачка, – осторожно погладил я её.
Собака не собиралась проявлять признаков враждебности. Скорее наоборот, она хотела дружить. Постепенно, набравшись смелости, мы уже вовсю наглаживали и чесали её.
— А давай её с собой возьмём? – предложил Вовка.
— Сомневаюсь, что деду с бабкой понравится. Выгонят вместе с собакой, – предположил я.
— Ну давай просто, покормим её и всё, – не уступал Вовка.
Собака как будто поняла его и завиляла хвостом ещё сильнее и не громко тявкнула, как будто говоря, что она согласна.
В итоге, домой мы пришли с Мухтаром. Именно такое прозвище мы ему и дали.

— Баб! А котлеты остались? – дергал Вовка бабку на кухне.
— Что? Прогладились? Так щас обед будет, потерпите. Нечего кусочничать.
— Очень надо, – не отставал Вовка.
— Хрен с тобой. Бери.
— Я две возьму?
— Возьми, только не обосрись.
— И мне две, – добавил я.
— Вас как будто не кормят. Потом же обедать не будете.
— Ещё как будем, – заверил я бабку. – По две порции съедим.
— Мозги вы бабкины горазды по две порции жрать. Берите и идите отсюда. Не мешайте мне.
Мы выбежали на улицу с котлетами. Мухтар ждал нас там, где мы его оставили, за поленницей. Он в две секунды смолотил четыре котлеты и как будто просил ещё.
— Бабка больше не даст, – заметил я.
— Может, обед свой отдадим? – предложил Вовка.
— Ага. Скажем бабке, дай нам с собой? Хрен она поверит.
— Ну, скажем, что хотим на свежем воздухе поесть.
— Ага. Скажем мозги проветрить, как она нам советует. На месте разберёмся, – ответил я.
До обеда мы провозились с Мухтаром, пока нас бабка не позвала есть.
— Сиди тут. Мы скоро, – приказали мы псине и пошли.
Мухтар видимо почувствовал, что нам можно доверять, и лег на землю ждать нашего возвращения.
Бабка не одобрила нашу идею, есть на улице и одновременно проветривать мозги.
— Не дай бог ветер начнётся, а вы рот откроете, чтобы котлету туда положить, — говорила бабка.
— И что? – спросил я.
— Да ничто. Последние мозги выдует, а в пустое место котлета ляжет. Будут у вас вместо мозгов котлеты. Хотя я даже не знаю, что лучше, — задумалась бабка. – Но на всякий случай, ешьте дома.
Так что нам пришлось придумывать, как покормить Мухтара, по ходу обеда. Во время обеда мы с Вовкой тайком таскали под стол, в пакет, еду для Мухтара. Бабка даже поразилась нашей прожорливости.
— Никак глисты завелись? То не жрёте нихрена, а тут прорвало. Надо вас ветеринару показать. Я не обещала вашим родителям ещё глистов ваших откармливать.
Закончив с обедом, мы побежали на улицу. Мухтар, завидев нас, встал и радостно завилял хвостом. Мы ему скормили всё, что смогли с собой унести. Так мы прятали Мухтара два дня. На третий наша тайна просочилась наружу. В прямом и переносном смысле.
Мы ещё спали, когда услышали крик бабки с улицы.
— Помогите! Волк! Волк! Дед! Что ты застрял там, как запор в жопе? Надевай портки и беги сюда!
Мы подскочили, и нам тоже очень захотелось посмотреть на волка. По-быстрому накинули одежду и побежали. Бабка стояла у двери и, поглядывая в щелку, руководила дедом.
— Вон туда. Туда иди. За поленницу. Да не бзди ты. Держи вилы перед собой. Да волк я говорю. Точно волк. Я чуть не обосцалась когда увидела его.
Нам показалось, что бабка всё-таки струхнула серьёзно, потому что колготки у неё были мокрые. 
— Баб. Где волк? Дай посмотреть, – протискивались мы к двери.
— А ну не лезьте. Щас дед разберётся.
Дед с вилами наперевес подкрадывался к поленнице. Мы же, переживали за Мухтара. Как он там? И всё ли с ним в порядке? И победит дед волка или нет? 
Тем временем дед добрался до поленницы и осторожно выглянул из-за неё, держа наготове вилы.
— Тьфу ты! Ты чё старая? Собаку от волка уже не отличаешь? А ну пшел от седа!
Тут мы сообразили, что никакого волка не было. Бабка приняла нашего Мухтара за волка и подняла шум. Мы толкнули дверь и выбежали на улицу.
— Дед! Не гони его. Это наша собака. Мухтар! – кричал на бегу Вовка.
— Какой ещё Мухтар? Откуда?
— Он к нам сам прибился на старой ферме. Теперь это наша собака. Сторожевая, – поглаживал ощерившегося Мухтара Вовка.
— Только собак нам не хватало. А ну! – дед замахнулся вилами.
Мухтар рявкнул и дернулся вперёд, щелкнув зубами прямо перед дедом.
— Ох ёбт! – испугался дед, отпрыгивая назад.
— Мухтар! Нельзя! – скомандовал я, и собака послушно села возле нас. – Видишь, он умный.
— Вижу, что яйца у меня свело от испуга. Я чуть в штаны не наложил, а вы говорите оставить его. 
— Ну деда. Ну оставь. Он будет дом охранять.
— Нам окромя вас никто не угрожает. Теперь вы ещё и собаку хотите завести.
— Ну пожалуйста, – взмолились мы. – Ему совсем некуда пойти.
— Хрен с вами, – сказал, подумав дед. – Вы же всё равно не отстанете. Но только на цепь вашего Барбоса.
— Не Барбоса, а Мухтара. – поправил Вовка.
— Мухтар, Барбос. Один хрен. Будет Мухтаром Барбосовичем, – подвёл итог дед.

В этот же день дед сколотил Мухтару будку и посадил его на цепь. Точнее привязали его мы, потому что собака никого не подпускала к себе кроме нас с Вовкой. Так же обстоял вопрос с едой. Пищу Мухтар принимал исключительно из наших рук. Однажды бабка, правда, попыталась наладить контакт, но Мухтар выскочил из будки с лаем, и только цепь остановила его. Бабка сидела на земле, облитая похлёбкой для собаки.
— Он чужих не подпускает, – пояснил я, прибежавший на шум с Вовкой.
— Это бабка-то вам чужая? Я посмотрю, кто вам чужой, когда жрать придёте. Будете вместе со своей псиной в будке обедать. Что б его лишай задрал. И вас до кучи. Целыми днями со своей собакой вошкаетесь. Поди блохастые уже как ваш Мухтар.
Мы и правда теперь целыми днями возились с собакой. Бегали купаться на пруд, ходили в ближайший пролесок и пёс целыми днями не отходил от нас ни на шаг. Мухтар видно сам был рад и везде следовал за нами хвостом. Дед с бабкой даже однажды заметили, что как появилась собака, так сразу закончились приключения. Но большой любви к Мухтару они всё равно не испытывали. Дед каждый раз, проходя мимо, грозился отвести его в лес и там за яйца привязать к дереву, а бабка говорила, что перестанет на пропитание ему выделять, тогда посмотрит она, кто тут чужой, а кто родной.
Однажды утром мы как обычно побежали к Мухтару. Пес лежал в будке и даже не выбежал поприветствовать нас.
— Мухтар. Пошли купаться, – звали мы собаку с собой на пруд, но Мухтар не реагировал на наши крики. Он так же продолжал лежать в будке.
Мы засунули головы в будку. Мухтар посмотрел на нас, поднял голову, лизнул и опять лёг.
— Может приболел? – предположил я.
— Пойдём бабку позовем. Спросим.
Бабка наотрез отказалась подходить к будке даже на пушечный выстрел.
— Умотали собаку, вот он и отдыхает от вас. Оставьте его в покое. Пусть отдохнёт. Может жарко ему.
Мы принесли Мухтару свежей воды, но пить он тоже отказался. Решив, что может он и правда устал, мы отправились купаться одни.
В обед Мухтар отказался от еды и всё так же лежал в будке. На ужин всё повторилось. Мы с Вовкой уже запереживали.
На второй день картина повторилась. Мухтар всё так же лежал в будке и отказывался от еды. Даже бабка с дедом уже проявили интерес, и подошли проверить собаку. Что удивительно, Мухтар не стал рычать и кидаться. Он просто молча посмотрел и опять уткнувшись в лапы продолжал лежать.
— Видать захворал, – сказал дед.
— Ну, пусть полежит. Завтра посмотрим. Может отойдёт. Не переживайте так, всё как на собаке заживёт. Оклемается ваш Мухтар, – успокаивала нас бабка.
На третий день, проснувшись, мы первым делом побежали смотреть Мухтара. Собаки не было. Только пустая миска и цепь лежали возле будки.
— Где Мухтар? – забежали мы с Вовкой на кухню к бабке.
— Где ему быть? Там же где и всегда. В будке, наверное, – ответила бабка не оборачиваясь.
— Там нет его!
— Не может такого быть. Вчера был, а сегодня нет?
Мы побежали обратно на улицу и проверили будку ещё раз. Осмотрели всё вокруг. Проверили сарай, огород. Всё, что можно проверить. Дед с бабкой сидели на лавочке возле крыльца и молча наблюдали за нами.
— Может, отцепился и убежал? – предположил дед.
— Не мог он отцепиться. Это всё ты! Ты никогда его не любил! – плакал Вовка.
У меня у самого на глазах наворачивались слёзы. Я не мог поверить, что дед отвел Мухтара в лес, но в версию, что он сам отцепился, тоже верил с трудом.
— Скажи честно дед. Ты Мухтара увел? – спросил я деда.
— Да ну вас, – дед бросил папиросу на землю и пошел в дом. – Не трогал я вашего Мухтара. Вон, у бабки спросите.
— Баба. Где Мухтар? – плакал Вовка.
Бабка подошла к Вовке, обняла его.
— Ну, может он и правда устал на цепи сидеть и ушел. Карабин, видишь какой слабый? Он наверно случайно соскочил и Мухтар ушел.
— Куда? – рыдал Вовка.
— Ну, туда, где ему наверно хорошо. Не стал бы он от вас просто так убегать. Значит, у него важное дело где-то есть. Погостил немного и откланялся. Как пришел, так и ушел и не надо винить никого. Ни дед, ни я не стали бы зла ему делать. И на Мухтара обижаться не стоит, что не попрощавшись ушел. Наверно спешил, и некогда было ему ждать вас.

Целый день мы с Вовкой просидели возле будки ожидая, что Мухтар вот-вот прибежит голодный и, лизнув нас в щеку, завиляет хвостом, но Мухтар не возвращался. Уже стемнело, когда бабка позвала нас домой. Мы пошли спать, надеясь, что завтра мы проснёмся, а Мухтар уже тут. Но утром ничего не произошло.
Долго ещё мы просили бабку готовить Мухтару обед, и каждое утро ставили полную миску еды возле будки, а затем шли на старую ферму и сидели там до обеда. Мы думали, что раз Мухтар тут нас нашел, то возможно он где-то здесь и появится опять. Но прошла неделя, вторая, а Мухтар не возвращался.
— Наверно и правда у него очень важные дела, – говорил я Вовке, когда мы шли со старой фермы. – Может быт, когда-нибудь, он прибежит обратно, и мы скажем – привет Мухтар, мы скучали без тебя.

18. Новый год

Как обычно, когда ничего не происходит, хочется праздника. Вот и нам с Вовкой захотелось. И не чего-то там, а нового года.
— Баб, а давай новый год будет? – предложил я бабке, когда мы сидели все вместе и обедали.
— А давай лучше день вашего отъезда устроим. Всё веселее будет, – предложила бабка.
— Можно день космонавтики устроить, – предложил дед. – Посадим вас в бочку и запустим на луну.
В предложении устроить день отъезда, мы ничего интересного не нашли, а вот день космонавтики заинтересовал.
— Так у нас подготовки нет и скафандров, – заметил я.
— Я вас заочно принимаю в отряд космонавтов, а вместо скафандров дадим вам два ведра на головы. Делов-то.
— Не, – не согласился Вовка. – Я пока в космос не хочу, а новый год с подарками хочу.
— От дохлой кошки облезлый хвост устроит вас в качестве подарка? – предложила бабка.
— Меня конфеты больше интересуют, – сказал Вовка.
— И меня тоже, – добавил я. – И дед мороз.
— И ёлка, – добавил Вовка.
После недолгих колебаний в сторону того или другого праздника бабка с дедом всё-таки согласились на новый год, что нас безусловно порадовало. Будет что рассказать потом во дворе. Хотя историй и так хватало, что бы написать небольшую книжку.
Но бабка с дедом на праздник-то согласились, но не подумали о том, что мы к вопросу нового года подошли со всей ответственностью. Они-то подумали, что вручат нам по пакетику карамелей и всё. Хрен там. Праздник так праздник.
— Нужно за ёлкой идти, – сказал я деду. – Иначе, какой это праздник без ёлки?
— Вам надо, вы и идите. Мне ваша ёлка даром не усралась.
— Нет дед. Ты не прав. Дети правду говорят. Какой же это новый год без ёлки? – вступилась за нас бабка.
— И деда мороза со снегурочкой, – добавили мы.
— Ну, ёлку и деда мороза я вам гарантирую, а снегурочка уехала на целину и раньше зимы не вернётся, – сказала бабка и посмотрела на деда.
— Я не согласен. Дед мороз тоже уехал, – сказал дед. – В Ялту. Отдыхать после новогодних праздников.
— А мы его сейчас быстро командируем сюда, – зло глянула бабка на деда. – Или его старую баню сожгут к ебеням.
— Баню не трожь, – возмутился дед. – Это святое. И дед морозу тогда полагаются суточные и сверхурочные за незапланированный праздник.
Мы, честно говоря, удивились. Я до этого момента и не подозревал, что дед мороз летом в Ялте живёт и что у него есть какая-то старая баня. А снегурочка уезжает на какую-то целину. Я в принципе вообще не думал, куда они деваются после того, как раздали все подарки. Всё остальное время они меня совсем не интересовали, но теперь я узнал, чем они занимаются после нового года.
Бабка с дедом немного поспорили и мы так поняли, что новому году быть. Потому что дед взял топор и собрался идти в лес, за ёлкой.
— Мы с тобой, – подскочили мы с Вовкой.
— А то, как же ещё? Не я же ёлку из леса попру.
Мы не возражали и отправились с дедом в лес.
Дед захотел отделаться малой ценой и собрался уже рубить первую попавшуюся ёлку.
— Дед. Она кривая. И ветки некрасивые. Такую нельзя рубить, – сделал я замечание деду.
— На, вот тебе топор и руби какую хочешь.
Я взял топор, и мы с Вовкой пошли выбирать ёлку, пока дед присел на пенёк скручивать себе сигарету. Мы бродили наверно минут двадцать, стараясь не углубляться в лес и не уходить далеко от деда. Ориентиром служил поднимающийся дым от самокрутки и периодические окрики деда.
— Ну что? Выбрали?
— Нет!
— Щас кабан вас выберет. Довыёживаетесь. Берите уж какую-нибудь, и домой пора.
Наконец мы наши ту, которая соответствовала нашим требованиям. Небольшая, ровная и достаточно густая.
— Есть! – крикнул я.
— На жопе шерсть, – отозвался дед.
Я попробовал срубить, но получалось как-то плохо. То в разные места, то вообще мимо. В итоге весь низ ёлки был в зазубринах и без некоторых нижних веток. Не очень-то удобно рубить тяжелым топором, да ещё на уровне земли.
— Дед! Помощь нужна! Ёлка не рубиться!
— Это мне помощь нужна. Я уже старый, а жизни спокойной так и нет. Вам разве что медицинская помощь нужна. Так сказать психиатрическое обследование с последующей госпитализацией. Наука сделает шаг вперёд исследовав ваши мозги. Вы, можно сказать, находка для советской медицины. В таких маленьких мозгах столько дурных мыслей и идей. 
С этими рассуждениями дед дошел до нашей ёлки.
— Ну и что? Что тут рубить-то? 
Дед взял топор и замахнулся.
— Дед, — осторожно дёрнул Вовка деда за рукав.
— Ну что ещё?
— Кабан, — сказал Вовка и показал куда-то в сторону.
— Какой ещё нахрен кабан? Я тут отродясь их не видел, – отмахнулся дед.
— Ну ты говорил, что кабан нас найдёт, — продолжал Вовка. – Вот он и нашел. Вон стоит и смотрит на нас.
Дед видимо понял, что Вовка не шутит и резко выпрямился, а затем опять согнулся.
— Еба-а-а-а-ть!!!
— Кабан? – спросил я, потому что никак не мог ничего разглядеть там, куда показывал Вовка.
— Поясницу прострелило. Согнуться — разогнуться не могу.
— А кабан-то где? – повторил я вопрос.
— В пизде, — ответил дед. – У братца твоего приступ воспалённой фантазии был. Вот ему и померещилось. Зато меня по-настоящему скрутило, аж дыхнуть не могу спокойно.
— Ничего не померещилось мне, — обиделся Вовка. – Вон там стоял.
— Вон там стоял, — передразнил его дед. – Глаза на место поставь. Пень там стоит, такой же деревянный и трухлявый как твои мозги.
В итоге дед нам оказался не помощником, пришлось нам кое-как рубить ёлку самим. За это время дед успел немножко отдохнуть и готов был идти домой. Ну как идти, ковылять потихоньку. Мы же вслед за ним тащили ёлку.

— Всё бабка, пиздец вместо нового года наступил. Угробили меня эти черти. Разогнуться не могу, — жаловался дед на нас бабке. – Нужен мне покой и сто грамм для обезболивания.
— Ещё чего удумал. Обезболивающее ему подавай. Ложись и не свисти.
— А как же новый год? – спросил Вовка.
— Новый год откладывается на завтра. Дед Мороз отписался, что не успевает к сегодняшнему. Штиблеты лаковые купит и сразу приедет, — объяснила нам бабка.
— А как же он отписаться-то успел? Мы же недолго ходили.
— Голубиная почта, — объяснила бабка. – Пока вы ходили в лес, голубь прилетел из Ялты и письмо принёс.
— А где письмо? – не унимался Вовка.
— Съел его голубь и на крыльце ещё нам насрал потом. А сейчас некогда мне, деда лечить надо.

Через пару дней дед поправился. Это мы поняли утром по крику бабки из коридора.
— Ах ты, инвалид-колясочник! Встать он не может! Я тебе сейчас ноги с руками поотрываю и местами переставлю! Будешь на руках ходить, что бы ногами самогон воровать неудобно было!
— Так я же в лечебных целях, — оправдывался дед. – Видишь. Сто грамм принял и как рукой сняло. Надо было ещё в первый день налить.
— Щас настанет твой последний день! – кричала бабка и чем-то видимо лупила деда.
Затем всё затихло, судя по всему, события переместились на улицу. Через несколько минут бабка вернулась в дом.
— Проснулись? – зашла она к нам в комнату. – Тогда вставайте. Новый год приближается. И чтобы с подарками! – крикнула она куда-то в сторону выхода.
— Дед Мороз едет? – обрадовался Вовка.
— Пулей летит. Пойдёмте ёлку ставить.
Мы занесли ёлку со двора в дом, и бабка поставила её в ведро посредине комнаты. Затем мы нанесли песка в ведро, что бы она крепко стояла и не заваливалась. Бабка достала игрушки из шкафа, и мы стали наряжать ёлку. Затем мы сказали, что нужна обязательно гирлянда. Бабка ответила, что гирлянды нет, но есть церковные свечки, так что вполне потянет.
— А я стих про Деда Мороза знаю, — похвастался Вовка. – В саду выучил. Мальчишки рассказали я и запомнил.
— Вот и хорошо, — сказала бабка. – Дед Мороз придёт, а ты ему стишок расскажешь, а он вам подарки за это принесёт.
Скоро ёлка была готова, и нам оставалось только ждать. Прошло уже достаточно времени, а Деда Мороза всё не было.
— Что-то долго он едет, — занервничал Вовка. – У нас-то всё готово.
— Да, — согласилась бабка и посмотрела на часы.
— Он точно придёт? – спросил Вовка.
— Если жизнь дорога, то придёт. А если нет, то…
— Что то?
— А это уже сказка для взрослых, — сказала бабка. – Вам лучше не знать.
В это время в коридоре послышались шаги и какая-то возня.
— Дед Мороз! – обрадовался Вовка. – Баб, давай зажигай свечки на ёлке. Дед Мороз уже идёт.
Бабка зажгла на ёлке свечки и тут в дверь постучали.
— Тук-тук! Дома есть кто?
— Да! Мы дома! – кричал Вовка.
— Ну, тогда я вхожу.
Дверь открылась и на пороге появился…
Я даже не знаю, как тут описать, что появилось. Это было существо в тулупе, шапке ушанке, в валенках и комком ваты вместо бороды. Нам с Вовкой уже доводилось видеть Деда Мороза, но это… Да и на деда нашего чем-то смахивал.
Дед Мороз втянул за собой в комнату мешок и облокотилось на косяк.
Ик! Ой! Чё-то меня умотало в дороге. Водички не дадите? А то мутит меня.
Бабка медленно встала и огляделась по сторонам в поисках чего-то. 
— Я тебя куда отправила? – начала повышать голос бабка на Деда Мороза. – Я тебе сказала, езжай в райцентр к Варьке. У неё костюмы от утренников. И взять там костюм Деда Мороза. А это что?
— Это? – Дед Мороз придирчиво осмотрел себя. – Так я же это… С Ялты. А костюм в химчистке. Взял вот у Митрича. Я это…
Бабка наконец-то нашла, что искала. Она взяла в углу швабру и пошла к Деду Морозу.
— Валь. Валя! Валя не при детях! Не порть детям сказку! – прикрывался Дед Мороз мешком от бабки.
— А ну дыхни, сказочный персонаж, — подходила всё ближе бабка. – Чем это от тебя пахнет?
— Это… По усам текло, а в рот не попало. Ни капли. Честное слово, — Дед Мороз медленно продвигался по стенке в противоположную сторону от бабки. – И златая цепь на дубе висит… И кот…. С новым годом.
— Всё сказал?
Дед Мороз уже был около нас и пытался найти защиты.
— Здравствуйте детишки.
— А ну не дыши на них. Кот учёный.
— А я стих знаю, — сказал Вовка.
— Ну, давай. Слушаю. – Дед Мороз сел на табурет и приготовился слушать, иногда поглядывая на бабку. Та стояла на изготовке со шваброй в руках.
И Вовка начал:
— Здравствуй Дедушка Мороз, борода из ваты.
— Ты подарки нам принёс, пидораст горбатый.
— Нет детишки, не принёс, денег не хватило.
— Так зачем ты к нам пришел, ватное мудило.
Тут, скажем так, наступила всеобщая минута молчания. Даже я не ожидал такого от Вовки. А Вовка стоял и видимо ждал аплодисментов или подарка.
— Хех! – первым ожил Дед Мороз. – Смешной стих. Я такого не слышал.
— А не найдётся ли у вашей бабушки для Деда Мороза волшебного напитка? А то я с дороги устал. Надобно подзаправиться.
— Найдётся, — как-то не по-доброму ответила бабка. – А ну-ка дети, отойдите в сторонку. Бабка щас Деда Мороза поздравлять будет.
— Валя! Не сметь! – Дед Мороз вскочил с табуретки.
Но бабке уже было всё равно. Что-то её видимо сильно разозлило, и она шла на Деда Мороза со шваброй наперевес. Дед Мороз занял выгодную позицию, в которой его не мог достать подарок бабки. Он встал за ёлкой. 
— Валя. Одумайся. Что дети про тебя думать будут.
— А ты подумал, когда у Митрича самогон жрал и потом явился сюда детей поздравлять, — бабка замахнулась шваброй.
И началось. Бабка пыталась достать Деда Мороза шваброй, а Дед Мороз уворачивался и прятался за ёлкой.
— Я щас повожу тебе хороводы вокруг ёлки, — бабка злилась и не могла достать до деда Мороза.
Мы с Вовкой стояли и наблюдали за этой картиной со стороны. Лично нам было весело смотреть как бабка и Дед Мороз бегают вокруг ёлки. Но на очередном вираже Дед Мороз зацепился своей ватной бородой за ёлку и та наклонилась. Свчки попадали, а одна из свечек упала как раз на бороду ему. 
— Пфу! Пфу! – дул Дед Мороз в бороду. – Мать вашу! Горю!
— Чтоб ты в адском пламене всю свою загробную жизнь горел! – крикнула бабка и побежала на кухню за водой.
Бабка плеснула из ковшика сначала на бороду Деда Мороза, а затем залила оставшиеся свечки, которые валялись на полу. Елка совсем уже завалилась и половина игрушек побилась.

Мы сидели вчетвером за столом. Бабка уже не злилась на «деда мороза», она замазывала деду раны на носу после ожогов. 
— Поделом тебе, старый хрыч. Мало ещё, — приговаривала бабка. – А ты Вовка. Откуда стихов таких набрался? Стих, конечно, полностью раскрывает сущность вашего деда, но рано вам ещё такие слова говорить.
— А какие слова? – поинтересовался Вовка.
— Ну, например – пидораст, — начала бабка. – Нельзя так говорить. Можно сказать — подонок. Или вот – мудак. Вместо этого слово можно сказать – мурло. Да дед?
— Плохо мне, — стонал дед. – Да и мутит после этой карусели. Мне бы прилечь.
— А в мешке-то что? – вспомнил Вовка про мешок. – Подарки наши?
— Можно и так сказать, — ответил дед и пошел ложиться на кровать.
Мы с Вовкой подошли к мешку и заглянули внутрь. В мешке кроме соломы ничего не было.
— Эх. Пойдёмте, — позвала нас бабка. – От вашего деда хрен чего дождёшься. Дам вам по случаю нового года конфет. А соломы у вас и своей хватает.

19. Ужас

Иногда бабка разрешала нам с Вовкой спать на террасе. Это были самые лучшие ночи. Хоть она и отключала электричество, в целях экономии бюджета, после 10 вечера, но у нас были припасены свечки и мы лежали в тусклом, мерцающем свете свечей, и рассказывали друг другу разные страшилки. Так мы могли проболтать чуть ли не до рассвета. И никто не трындел из соседней комнаты: — “Чок-чок, рот на крючок. Кто слово пизданёт, тот в туалет спать пойдёт”. Это была любимая бабкина присказка перед сном. Нет. Иногда конечно дело и до сказки доходило, но почти всегда бабка вставляла свои комментарии.
— Вот старуха припизднутая, нехуя было деда гонять сто раз к рыбке. Сразу думать надо было, что заказывать. Вот если бы я была на её месте, то сразу попросила бы стать председателем нашего колхоза. Тогда бы у меня и корыто было и терем новый… Дед! А если бы ты золотую рыбку поймал, чего бы ты заказал? — бабка кликала деда.
— Мне бы спиннинг новый… — мечтательно протянул дед.
— Вот — вот. Кому чего, а мёртвому припарка. Такой же мудак. Сначала спиннинг, потом мотоцикл, потом ещё что-то. В итоге рыбка заеблась бы с тобой вошкаться и остался бы ты как та старуха. С разбитой мордой.
— С корытом, — поправил я.
— Спи уж. Корыто. Без соплей разберёмся, — бабка поправляла нам одеяло и мы засыпали…

В этот раз нам тоже разрешили спать на террасе. Мы с Вовкой ликовали, а я вспоминал страшные истории. Некоторые я придумывал сам. Меня веселило, как Вовка зарывался в одеяло и оттуда торчала только его голова с большими глазами. 
Этой ночью я ему рассказывал страшилку про мертвецов…

— А тебе слабо на кладбище ночью? — спрашивал Вовка из-под одеяла.
— Чё это слабо? Не слабо! — зашевелилось моё самолюбие и надуло грудь колесом, как шар на Первомай.
— Слабо-о-о-о, — дразнился Вовка. — А если не слабо, сходи сегодня ночью на кладбище.
— Вот и схожу, — мне, как-то, было неловко Вовке уступать. Ситуация требовала подвига.
За нашей деревней, как и полагается, было, местное кладбище. Мы как-то с дедом и бабкой ходили туда, днём. На могилу к каким-то родственникам. И ничего страшного в принципе не было. Поэтому я решил, что ночью тоже справлюсь.
— А как ты докажешь, что ходил? — интересовался Вовка. — Может, ты во дворе отсидишься, а сам скажешь, что ходил.
— Чё это врать то мне? Сказал, схожу, значит схожу.
— Доказательства нужны, — не унимался Вовка. — Принеси крест что ли.
— Ты чё? Совсем без мозгов? Скажи ещё памятник. Я возьму, какой ни будь веночек и принесу. 
Мы дождались, пока совсем стемнеет и я начал собираться. Взял с собой пару свечек и спички. Так как бабка на ночь закрывала нашу дверь на ключ, выбираться пришлось через окно. 
На дворе уже было темно и мне, честно говоря, было немного сцикливо. Одно дело, там, перед Вовкой выпендриваться, другое дело идти ночью на кладбище. Я уж даже, было передумал в какой-то момент. Но надо было держать слово и я пошел.
Через пару минут я услышал сзади чей-то топот. Я уж с перепугу подумал, что это бабка с дедом в погоню пустились за мной. Я отчётливо представил, как бежит дед в кальсонах, а за ним бабка в ночной рубашке. И так ремнями над головой помахивают. Я метнулся в сторону с дороги, на чём-то поскользнулся и впечатался всей пятернёй в это что-то. Коровья лепёшка, сообразил я. Но это всё же лучше, чем попасться деду или бабке.
— Ты где? — звал меня Вовка.
— Тьфу ты, — чертыхнулся я, выползая из коровьих какашек. — Ты-то что тут делаешь?
— Мне одному там страшно, — сказал Вовка. — А чем это пахнет? Ты что, обосрался что ли уже? — смеялся Вовка. — Даже до кладбища дойти не успел, а уже в штаны наложил. 
— Щас ты у меня в штаны наложишь, — я оттирал лопухом остатки дерьма. — Я просто поскользнулся.

Через 5 минут мы были возле кладбища. Зрелище немного напрягало своей мрачностью. Было не то что бы страшно, было очень как страшно. Я уже снова готов был признать поражение и предложить вернуться домой. В этот момент моё самолюбие вместе с геройством сквозонули куда-то в район пяток и сидели тихонько попёрдывая. Но тут, со стороны дороги, послышались голоса. Это из кино возвращалась местная молодёжь. Попасться им на глаза, означало, получить по шее от бабки или от деда. Это уж как повезёт. А то может и от обоих по очереди. Если нас застукают, то обязательно отведут домой. И посему мы приняли правильное решение и сиганули в кусты. Нам даже было всё равно, что эти кусты отгораживали кладбище. Мертвецов на тот момент мы боялись меньше, чем деда или бабку. Конечно, с мертвецами мы были ещё не знакомы.
— Вовка! — шептал я. — Ты как?
— Страшно. Сзади нас какая-то могила. Вдруг сейчас кто-то полезет оттуда, — Вовка жался ко мне поближе.
Я и сам тоже не чувствовал себя героем. Сидел тихо и составлял компанию самолюбию с геройством. Мы решили, что бы нам было не страшно, зажечь свечки. Чиркнул спичкой и зажег сначала одну, потом другую свечку и отдал её Вовке. В слабом свете свечи я решил осмотреться. Лучше бы я сидел и не крутился.
Я обернулся и посветил. Мой детский мозг дорисовал всю картину за меня. Мне показалось, что могила шевелиться и от туда тянутся руки. Конечно, сейчас я понимаю, что это была лишь игра света и теней, но тогда это была хорошая игра моего воображения. Станиславский бы сказал — верю. 
Закричал я громко и даже кажется, как-то неестественно. Как Джельсамино в фильме. Вовка не оставаясь в долгу, поддержал меня. Как говориться началась паника. Паника, это когда один знает, в чём суть ужаса, а другие орут и бегут за компанию, будучи уверенны, что орущий и бегущий рядом сосед, точно уж в курсе ситуации.
Затем закричали на дороге. Тоже, как показалось мне очень неестественно. Какой-то душераздирающий женский визг. От этого визга, мы с Вовкой закричали ещё громче. Затем послышалось с дороги “Бля!”, “Еба-а-а-ать!”, какой то “бум”, затем “Поднимай её, пиздуем от сюда” и удаляющийся топот.
Нас с Вовкой тоже уговаривать долго не надо было и мы, побросав свечки ломанулись в противоположную сторону, прочь от этого места. Бежали мы быстро и без оглядки. Вовка, несмотря на маленький возраст, не уступал мне в скорости. Мне казалось, что руки из могилы вот-вот настигнут нас и я притопил ещё быстрее.
Когда мы оказались в террасе, мы забились на одной кровати под одеяло и так незаметно как-то уснули. Утром нас разбудила бабка.
— Вставайте задохлики. А чё это у вас дерьмом попахивает? — но не акцентировала на этом внимание. — Я вам щас новости поведаю за завтраком. Как раз вам урок будет, что бы не шастать где попало…

Вся деревня обсуждала свежую новость.
— А у него глазища такие огромные, как огонь светятся.
— И воет нечеловеческим голосом.
— Это, я так думаю, призрак Володьки-алкоголика, царство ему небесное. Не успокоится душа окаянная.
— Да причём тут Володька? Говорят у этого рога и хвост были. Не иначе как чёрт.
— А Галка то. Как посмотрела в его горящие глаза, прям сознания лишилась. Так волоком и тащили её до дома.
— Говорят, что Петька то, Никитишны внук, тот совсем обделался…
И ещё много чего было рассказано и много дней сплетничал народ по деревне, с каждым днём история принимала всё более ужасный оборот.
Мы с Вовкой радовались только одному. Что бабка с дедом не узнали, что мы ночью ходили на кладбище и нам ужасно повезло, что мы не встретились ни с этим Володькой-алкоголиком, ни с чёртом. Иначе бабке с дедом было бы уже некого пороть.

20. Свадьба

— Вовка. А что ты будешь делать, когда вырастешь?
Мы валялись на покрывале, в огороде, пока бабка с дедом вели боевые действия на огородном фронте. На полезных культурах завёлся какой-то зверь и надо было избавляться от него. День был солнечный, а к обеду так вообще стало припекать. Мы уже сбегали на пруд искупались, надули через соломинку пару лягушек и заняться было больше нечем. Скоро обедать и мы решили просто поваляться и не причинять никому беспокойства.
— Так что? — повторил я вопрос.
— Я даже и не знаю, — задумался Вовка. — Наверно как папа, стану инженером и буду вертолёты делать.
— Эх ты! Как говорит бабка — ни мозгов, ни песды. Не в академию, ни замуж. Ничего ты не смыслишь. Вот я, например, когда вырасту, то первым делом женюсь.
— Зачем? — не понимал Вовка.
— Ну как же? Жена это самое главное в жизни мужчины, после мамы. Как говорит папа. Без неё жить, скукота одна. Это же, как мама, только уже лично твоя. Только твоя и больше ничья.
— А как же я? — удивился Вовка. 
— Ну, ты если захочешь, то тоже себе жену возьмёшь и будет у тебя своя. Тоже, только твоя, — объяснял я Вовке. 
— Вот будет у меня жена, а я, например, прихожу домой, после того как нагулялся, а она мне и котлеты даст, ботинки помоет и штаны почистит. Или, например я пива с друзьями во дворе попил, как папа, а потом домой прихожу уставший, а она с меня одежду снимет и спать уложит. Только я попрошу её ещё сказку рассказать.
— Это да, хорошо, — согласился Вовка. — А с кем жениться то будешь?
— Нуууу, есть у меня одна на примете, — уклончиво ответил я. Я пока посмотрю ещё. Мне же ещё осенью в школу идти, а там других можно выбрать будет. Но всё равно. Взрослым быть хорошо. Захотел ты, например, в поход, так иди на здоровье. И никто тебя искать и лупить потом не будет. Хочешь доктором будь, а хочешь сантехником. Свобода полная и независимость.
— Ты же деду водолазом обещал стать, когда вырастешь, — напомнил Вовка.
— Ну и водолазом стану. Я же сам себе хозяином буду. Кем хочу быть, тем и выучусь. Скажу жене — я пошел на водолаза учиться, до утра не жди.
— А ещё, например, по телевизору фильм показывают про любовь и никто тебе глаза не закрывает. Я однажды видел, сквозь щелку в пальцах. Так, скажу тебе, ничего особенного там нет. Я как-то ночью, когда попить захотел, видел, как мама с папой так играли. У меня, когда свои дети заведутся, я им ничего запрещать не буду. 
— А дети обязательно? — спросил Вовка. — Я чё то детей не хочу. Да и как их заводить?
— Ничего сложного, — объяснял я Вовке. — Захотел ты детей — тебе раз! И дали. Захотел ещё? На тебе, пожалуйста! Когда мне скучно стало, мне папа с мамой тебя принесли. Только ты мелкий совсем был и орал постоянно. Но мы тебя вырастили и разговаривать научили. Прям как попугая, который от меня улетел. Два слова успел выучить и улетел. Теперь летает наверно где-то и ко всем пристаёт — дай пожрать, дай пожрать.
— Ну, тогда и мне дети нужны, — согласился Вовка, — А то, ты как поженишься, так мне и играть не с кем будет.
— А ещё, — продолжал я, — Я как женюсь, так сразу себе мотоцикл куплю. И буду с женой всегда за хлебом ездить. Она в истребитель сядет, а я ей туда полный боезапас картошки положу. А потом, когда детей возьмём, то я их там всегда буду возить, а жена будет нам дома пирожки печь. Приезжаем мы с боевого задания, а она нам. Ну? Сколько вы сегодня вражеских колонн забомбили? Садитесь, пирожки есть, ваши любимые, с конфетами. 
— Чё то я никогда с конфетами пирожков не видел, — засомневался Вовка.
— Дак это я придумал. И жену научу готовить их.
В это время подошла бабка.
— Чё это у вас тут за спор? Собирайтесь обедать, — вмешалась она в наш разговор.
— Да он жениться собрался, — сдал меня Вовка.
— Ох ты бля! — кажется обрадовалась бабка. — Дед! Иди сюда! Счастье то какое! Один иждивенец сваливает от нас. Жениться собрался. Обед отменяется, на свадьбе наедимся. 
На крик подошел дед.
— Кто это тут жениться надумал?
— Да вот этот. Вундеркинд — недорослый. Собирай вещи, идём жениться все вместе. Ты жену то присмотрел? — обратилась ко мне бабка. — Из наших или городская?
— C нашего двора, — неохотно ответил я. Мне совсем не хотелось, что бы бабка с дедом вмешивались в мою свадьбу. 
— Да и не сейчас. Мне ещё вырасти надо. Да и не определился я ещё точно с кем, — попытался я отвязаться от них.
— C этим делом тянуть нельзя, — настаивала бабка. — Ты завтра передумаешь, а нам коноёбся с тобой до конца лета. А тут такая удачная перспектива складывается. Идём собирать чемоданы, едем жениться. 
Вовка даже обрадовался такой перспективе. Во-первых, домой едем, а во вторых на свадьбе побывает. Я-то уже был на свадьбе и рассказывал ему, как там весело и много всего вкусного. Ешь конфет, сколько хочешь и с собой можно по карманам распихать. А ещё можно монет насобирать в копилку, которыми зачем то гости бросаются в жениха и невесту.
— Я согласен, — засобирался Вовка.
И все отправились в дом. Все кроме меня. Я чё-то был не согласен с общим мнением. Да и жениться мне что-то вдруг расхотелось, в принципе. Я собрал покрывало и поплёлся в дом, что бы объявить всем, что я передумал совсем.
— Знаете что, — обратился я к присутствующим. 
Дед доставал со шкафа чемодан, а Вовка радостный бегал по комнате, видимо в предвкушении конфет и монет для копилки.
— Я вот подумал и решил, что не хочу жениться. Ну, как-то не очень хочется.
— Как же так? — бабка села на диван и развела руками. — Единственный раз порадовал бабку и на тебе — не хочу. Сегодня жениться не хочу, а завтра родину продашь?
— Так не честно, — заныл Вовка, — Ты сам говорил, что жена это самое важное. И на свадьбе ты был, а я ещё нет. И монеток я хочу насобирать.
— Мелкий дело говорит, — вмешался дед. — Нам тоже монет не помешало бы. Так что вопрос решен. Вы собирайтесь, а я на почту попиздую. Телеграмму молнию давать, что бы всё готовили. Невесту наряжали и куклу на волгу сажали.
Я совсем расстроился. И нафиг я с Вовкой разоткровенничался. Я решил действовать решительно.
— Я отказываюсь жениться. Жена это плохо. Она постоянно ворчать будет на меня, как ты бабка на деда. Будет меня лупить, чем попало, когда я чего ни будь без спросу возьму. Потом она храпеть будет и спать мне мешать… а ещё она пердеть будет громко… да мало ли чего ещё. В общем, я подумал и решил, жена это плохо и жениться я отказываюсь, — встал я в позицию.
— Эвона как запел, — как мне показалось, возмутилась бабка. — Раньше надо было думать, а сейчас пизданул не подумав — женюсь, так будь мужчиной — женись. Держи слово.
Лично мне хотелось заплакать, а не держать слово. Жениться мне совсем расхотелось. Уже даже без принципа. И я готов был расстроиться, но всё же я вспомнил, что я мужчина. И решил поступить по мужски. Я побежал. 
— Стой! Мы же… — кричала бабка, но я уже не слышал. Я уже бежал…

Я бежал и думал, что в последнее время я очень много бегаю. Всё же мне лучше наверно записаться в олимпийскую сборную по бегу. А дед обойдётся и без водолаза, раз так поступает со мной. Добежал я до самой речки и сидел там до тех пор, пока не начало темнеть. Я специально переждал, пока не уедет последний автобус, что бы нам, не на чём было уезжать. А уж завтра. Завтра может у меня получится уговорить бабку с дедом не женить меня. 
Вернулся я домой к ужину. Вовка засмеялся, увидев меня. А бабка сказала.
— Да не бзди ты. Не будем мы тебя жениться отправлять. Успеешь ещё за свою жизнь нажениться. Гуляй пока детство в жопе играет.
— Вот только монеты мы точно проебали, — обиженно вздохнул дед.
— И конфеты, — добавил Вовка.

21. Привидение без моторчика

Мы с Вовкой как-то решили, что тема с привидениями не до конца раскрыта. В этот раз мы решили использовать потусторонние силы себе во благо. Идея сначала пришла как шутка, а затем мы решили использовать её с пользой.
— Чё просто так пугать? – объяснял я Вовке. – Надо с выгодой.
Пугать мы решили бабку с дедом. Как это часто бывает, сама идея не пришла без посторонней помощи. Я вспомнил как мама читала мне книжку «Малыш и Карлсон». Там была история, как Малыш с Карлсоном играли в привидение.
— Жалко только пропеллера нет. А то бы мы как Карлсон могли бы летать и пугать.
Ну нет пропеллера, ну и чёрт с ним, решили мы с Вовкой и стали придумывать, как нам это с пользой воплотить в жизнь.
Пугать решили ночью, когда бабка с дедом уснут.
— Они люди деревенские и верят во всякую нечисть, – объяснял я Вовке.
— А если они действительно испугаются и вдруг случится что?
— Что может случиться?
— Ну, вдруг помрут от страха или заикаться начнут, – выдвигал предположения Вовка.
— Не помрут. Они, деревенские, привычные к этому делу. Бабка сама про домового рассказывала. Значит не боится, но припугнуть можно. 
Я поведал Вовке план. Нарядившись в простыню Вовка встанет перед кроватью бабки с дедом, когда они будут спать.
— А почему это я должен привидением быть? – возмутился Вовка.
— Ну потому что, я буду с печки говорить за тебя страшным голосом. Ведь если ты заговоришь, то тебя сразу расколют. А так, голос как будто будет из неоткуда. Привидение тут стоит, а голос от куда то сверху.
Вовка согласился. Дальше по плану было следующее. Когда бабка с дедом проснуться от жуткого воя, я скажу им таким же жутким голосом, что я ужасное привидение и что бы успокоить меня, мне нужно килограмм конфет.
— Лучше два, – внёс предложение Вовка. Но чё то я сомневаюсь, что они прям так возьмут и побегут за конфетами.
— А я и не попрошу сразу. Я скажу, что приду завтра ночью. А если они не приготовят, то буду приходить каждую ночь, пока они не дадут мне конфет.
— А если бабка с дедом не поверят. Да и вообще пойдут проверять, спим ли мы.
— Ну, когда я закончу речь, ты пойдёшь в комнату, как будто исчезая до завтра. Я же тихонько слезу с печки и через окно с кухни попаду в комнату. Сразу ложимся и как будто спим. Главное простынь сразу спрятать.
— А если они всё таки не поверят? – не унимался Вовка.
— Не сцы, поверят, – успокоил я его.

На следующий день мы занялись подготовкой. Пока никого дома не было, мы раздобыли из бабкиного комода простынь. Прорезали две дырки для глаз и для большего эффекта обвели их углём. Затем добавили зловещий рот. На мой взгляд получилось впечатляюще, когда Вовка примерял на себя, даже при дневном свете. Обрезав снизу всё лишнее, что бы Вовка нечаянно не запутался, мы спрятали костюм привидения под кровать. Осталось дождаться только вечера, когда все лягут спать.

— Баб, а расскажи какую-нибудь страшную историю, – попросил я бабку, когда мы все легли и потушили свет.
— Зачем? – прошептал Вовка.
— Что бы атмосферу соответствующую подготовить, – пояснил я ему.
— Про что вам рассказать? – спросила бабка.
— Ну, может про какой-нибудь случай у вас в деревне.
— У нас случай только один раз в году происходил. Это когда ты приезжал, а теперь два случая произошло. Так что отвалите и не мешайте спать.

Постепенно стало тихо. Бабка перестала крутиться и судя по её похрапыванию и попёрдыванию деда они уже заснули. Хочу заметить, что бабка порой храпела так, что заснуть было невозможно до середины ночи. А дед совсем бдительность во сне терял и пускал трели с интервалом в 10-15 минут. 
Мы подождали для верности ещё минут 20 и я решил, что пора. Вовка стал наряжаться в костюм, а я пополз через окно не кухню и дальше на печку. С печки открывался вид на кровать бабки с дедом. Печка было вообще удобным местом для наблюдения за домом. Она была по периметру огорожена бортиками, за которыми тебя не было видно. В своё время я уже проковырял несколько дырок, для того, что бы можно было наблюдать за происходящим. Вот и сейчас я пристроился возле одного смотрового окошка и ждал появление привидения. 
Вовка проплыл по комнате, что аж мне стало жутко. Такое ощущение, как будто он парил в воздухе. Слабый свет от уличного фонаря освещал его в достаточной мере, что бы его было почти видно. Привидение остановилось возле кровати бабки с дедом и я начал потихоньку подвывать в заранее приготовленный рупор из газеты.
Первые несколько минут никто не реагировал на мои завывания. Наконец бабка зашевелилась, и мне так показалось, что она проснулась, судя по тому, что она перестала храпеть.
— Фу-у-у-у. Опять набздел, – бабка ткнула в бок деда.
Проснулась, обрадовался я и ещё немного повыл. Бабка привстала с кровати и хоть и была подслеповата, но кажется заметила привидение.
— Тебе чего надо? – спросила она.
— Я злое и ужасное привидение, – завыл я в самодельный рупор. – Нету мне покоя, и только килограмм конфет успокоит мою душу.
— Два, – добавило привидение голосом снизу.
— А жопа не слипнется? – спросила бабка у привидения.
Тут в очередной раз пёрнул дед и тоже проснулся.
— Ты с кем тут говоришь?
— Вон. Привидение явилось. Говорит подавай ему килограмм конфет.
— Два-а-а-а, – прорычал я сверху.
— О! Видишь. Аж два. 
— Я тебе щас задницу надеру, – предложил дед вместо конфет.
— Тихо-тихо, – успокоила его бабка. – Привидения нужно уважать и не спорить с ними. Так? 
— Да-а-а-а, – прогудел я.
— Вот видишь. А то душа его без конфет покоя не может найти. И что? Прям сейчас конфет подавать? Так не могу я. Спим мы уже. 
— Завтра в это же время я вернусь, – пробасил я в рупор. – А сейчас спите.
И Вовка поплыл в направлении нашей комнаты. Я тоже не стал терять время и поспешил вернуться в кровать.
— Спите? – спросила бабка, войдя к нам в комнату.
— Спим, – ответил Вовка, за что получил от меня под одеялом по ноге.
— Ну ладно, – сказала бабка и ушла.

Не знаю, может, конечно, мы такими идиотами были тогда, но мы поверили в свою затею. Мы с полной уверенностью решили, что бабка завтра принесёт конфет, и уже потирали руки в предвкушении прибыли.
— Ну. Что я говорил? Я же сказал, что они поверят и не станут спорить. Это же деревня. Тут привидения на каждом углу могут встречаться.
— А почему мы тогда ни одного не видели? – спросил Вовка.
— А на кладбище. Забыл? – напомнил я ему.
— Точно, – согласился Вовка.

Не знаю как мы дотерпели до вечера, но в этот день мы даже вели себя идеально. Бабка не могла поверить, что это мы. Нас даже не пришлось загонять спать, мы сами отправились. Даже раньше времени.
— Я кстати видел, как бабка что-то в кровать с собой положила. Не иначе как конфеты, – поделился я наблюдениями с Вовкой.
— Хорошо бы.
Выждав опять, когда бабка с дедом заснут, мы отправились за добычей. Вовка к кровати, а я на печку. 
Бабка с дедом спали. Разве что бабка не храпела, да и дедовских позывных я не слышал. Вроде, это должно было меня насторожить, но в предвкушении добычи, моя бдительность ослабла.
Вовка был на позиции. Я достал свой рупор и начал выть. В постели зашевелились, видимо просыпались. Затем одеяло откинулось и с кровати стало подниматься что-то бесформенное и непонятное. Как будто ещё одно привидение.
Вовка среагировал первым. С криком: — «А-а-а-а-а-а-а! Мама-а-а-а-а-а!», он пустился наутёк. В простыне видимо было тяжело на бегу ориентироваться в темноте, потому что он сначала врезался в печку, потом в стол, полетел через стул и пополз уже по полу в сторону нашей комнаты.
На меня же напал ступор, но не на долго. Привидение встало с кровати и потянуло руки в мою сторону, как будто оно видело, что я прячусь на печке за бортиком. Я среагировал моментально. Точнее я моментально спустился с печки вниз, не разбираясь в ступеньках. Далее на кухню и гремя по пути посудой, влетел в окно, в нашу комнату. 
Вовка уже был в комнате и путаясь в простыне, ныл и пытался освободиться. Но чем больше он пытался, тем больше запутывался. Наконец он освободился, и мы вдвоём забились в углу, на кровати под одеялом. Не знаю, почему мы решили, что это самое надёжное место, но так обычно бывает. Если ты ничего не видишь, то предполагается, что и тебя никто не видит.
Дверь в комнату открылась, и мы чуть уже совсем не лишились чувств, как щелкнул выключатель и бабкин голос сказал.
— Выползайте.

Конечно они догадались сразу, что это за привидение. Но бабка решила проучить нас. Сначала она нам хотела сразу всыпать, увидев, что мы испортили постельное бельё. Но потом подумала, что это не оригинально и решила подыграть нам, что бы на вторую ночь отыграться по полной.
— Вот ежели не дал бог ума, то где ж ему взяться то? – отчитывала нас бабка.
— Вас даже пороть-то уже не интересно. Всё без толку. Это ж надо додуматься…

Top